Бешеный прапорщик: Бешеный прапорщик. Большая охота. Возвращение

– А скажи мне, пожалуйста, дядька Михась, что сейчас на станции делается?

Хозяин насмешливо прищуривается, разглаживает свои вислые усы:

– А не пра той ли эшелон, яки в тупике стаиць, пытаеце? Так нам туды хода няма. Як ён прыйшоу, так германы усих са станции павыганяли, даже инжанерав. Сядзим вось па хатам, чакаем, кали нас абратна пустяць. А пакруг эшелона гэтыга часовыя ходзюць. Чэцвера. А штое там унутри – не ведаю.

– А на станцию незаметно пройти как-нибудь можно? Так, чтобы эти часовые не увидели? Ты ж там все ходы-выходы наверняка знаешь как свои пять пальцев.

Дядька Михась держит паузу, потом решается:

– Прайци можна, ёсць там трапинка, пра якую ни германы, ни наша начальства не ведае. Ины раз вядро вугля там пратаскиваем… Тольки на што яно вам? Вы ж што-нябудзь запалице аль взарвеце, а мы потым жывыми будзем? Станцыя ведзь пад бокам…

– Не переживай, дядька Михась, мы тихо придем, посмотрим и тихо уйдем. Покажешь тропинку?

– Ну што з вами рабиць? Пойдзем… Маць, ложыцеся адпачываць, а мы прагуляемся…

Глава 34

Прогулялись мы по темной улочке, плавно перетекшей в обещанную тропинку, приведшую минут через десять к забору станции.

– Далей на каленках, – слышен его шепот.

Осторожно втискиваюсь в черную дыру, опускаюсь на карачки и таким способом проползаю в каком-то туннеле метра четыре, потом вываливаюсь вслед за железнодорожником на открытое место.

– Эшелон вось там стаиць, – шепчет Михась, – праз две пути, у тупике… Я здесь застанусь.

Нахожу во тьме его руку, вкладываю в нее один из фонариков, взятых с собой.

– Пользоваться умеешь?

– А то як жа.

– Будем обратно ползти, мигни нам, чтоб мимо не промахнулись… Все, мы пошли.

Тихонько, на ощупь крадемся к вагонам, залегаем, увидев свет фонарика, двигающегося мимо нас. Первый часовой… Неподвижно лежим и смотрим.

– Дождись, когда разойдутся, нырни под вагон, посмотри остальных гансов.

Он снимает сапоги, исчезает во мраке. И тут со стороны вокзала появляется еще один фонарик. Замерли! Не шевелимся!.. Федор все прекрасно понимает, превращается в монумент. И у него, и у меня ножи наготове, спрятаны лезвием в рукав. Работать надо будет по-тихому.