Пять с половиной подвигов

Паромщик кое-как побросал сходни и поспешил на корму – подальше от утопленника. Спускаясь, Апапис заметил ведро с привязанной верёвкой.

– Сколько стоит эта вещь? – спросил он паромщика.

– Берите так, – просипел тот. – Мне от вас ничего не надо.

Апапис отвязал верёвку и оставил её на плоту. Перегнувшись через бортик, он зачерпнул полное ведро воды, сошёл на берег и зашагал по направлению к городу. Вегрик поспешил за ним. Обещанные ужин и ночлег всё ещё волновали сапожника. Да и вопрос награды за спасение хотелось бы обсудить подробнее.

Апапис вопреки обыкновению шёл молча, даже не оглядываясь на своих спутников.

– Господин Афафаль! – окликнул его Уховёрт. – Не скажите ли, для чего вам ведро с водой?

– Для дела, – ответил Апапис, потом помолчал немного и добавил. – Мне кажется, эта вода целебная. Вы заметили – после купания я совсем перестал чихать.

– Похоже, он свихнулся, – шёпотом сообщил Уховёрт.

– Свихнулся он или нет, а нам с него кое-что причитается, – прошептал в ответ Вегрик.

– Кстати, господа, насчёт награды за моё спасение я говорил совершенно серьёзно. Конечно, странствующие рыцари не берут денег за подвиги, но, наверное, господин ухочист не откажется от золота.

Сказав это, Апапис противно захихикал и добавил:

– И, конечно, приглашение на ужин и ночлег в силе. Принимать таких гостей – большая честь.

До города они добрались к самому закату.

У ворот стражники посмотрели на прибывших с подозрением. Молодой человек в промокшей одежде с ведром воды, босоногий рыцарь в латах и старик с тачкой сена – странная компания. Впрочем, судя по всему, стражники знали Апаписа, поэтому всех пропустили без задержки.

***

Дом Афафалей был хорош. Длинный особняк в три этажа с мраморным крыльцом и колоннами – такой роскоши Вегрик никогда не видел. Видимо, производство пеньки – дело очень выгодное.

У входа их поджидала грузная женщина с пышной прической. Едва завидев Апаписа, она всплеснула руками и вразвалку засеменила ему навстречу.

– Ах, мой дорогой! Ничего не говори – я уже и так знаю! – затараторила женщина. – Мальчишка прибежал с переправы и всё рассказал садовнику, а он – горничной, а горничная – уже мне. А я и не знаю, кому ещё рассказать об этом несчастье – все и так всё знают.