Пять с половиной подвигов

 – Ну-ка, малой, помаши паромщику, чтобы он к этому берегу правил!

– С чего бы? – нахально ответил мальчишка. – Все ждут, так и вы подождите.

– Я тебя, паршивца, сейчас кнутом отстегаю! Живо зови паром! Господину Афафалю надо переправиться!

Услышав это имя, парень подскочил, как ужаленный, схватил стоявший у дерева красный флаг и принялся размахивать им, что есть сил. Уже через минуту привязанный к иве канат поднялся над водой, натянулся, и паром тронулся с места.

– Хоть кто-то приструнил этих лодырей! – самодовольно прошамкала старушка, быстро собирая яйца в корзину.

Кучер вернулся к экипажу и с поклоном обратился к молодому человеку:

– Можете переправляться, ваша милость. Всё в порядке.

– Спасибо! – улыбнулся юноша и ещё раз чихнул. – Вот тебе за труды! Теперь возвращайся в имение, а то до темноты не доберёшься.

Кучер спрятал монету, ещё раз поклонился и забрался на козлы.

– Должно быть, этот господин Афафаль – важная птица, – проговорил Утопий Вегрику на ухо.

Румяный молодой человек меж тем заметил сидящего под кустом сапожника, и глаза его загорелись интересом.

– Приветствую вас, господин рыцарь! – сказал он и церемонно поклонился. – Меня зовут Апапи?с Афафаль. Могу ли узнать ваше имя?

Пока Вегрик соображал, как бы поизящнее представиться, Утопий ответил вместо него:

– К сожалению, нет. Мой хозяин дал обет не называть своего имени до тех пор, пока не покроет его славой подвигов.

– Ах, вот оно что! – всплеснул руками Апапис. – Поэтому-то на ваших доспехах и нет герба! Выходит, вы странствующий рыцарь! Как это благородно! Позвольте же спросить, какие подвиги вы уже совершили?

– Ну, я… – начал было Вегрик, но Утопий вновь перебил его.

– Не в правилах рыцаря хвалиться своими победами. Рассказывать о них – дело менестрелей.

– Вот это правильно! – с жаром согласился Апапис. – Я сам, признаться, ненавижу хвастунов! Но хотелось бы узнать…

Тут он приоткрыл рот и сморщился, борясь с подступившим чихом.

– Боюсь, и на этот вопрос мой хозяин не сможет ответить, – произнёс Утопий.

Победив-таки чих, Апапис сказал с обидой:

– Но я даже не задал его! И почему вы всё время отвечаете за господина рыцаря?

– Мой хозяин дал обет не произносить ни слова до тех пор, пока не совершит тридцать шесть подвигов.

При этом Уховёрт слегка наступил на босую ногу Вегрика и строго посмотрел на него.

– Ага. Так и есть, – кивнул растерявшийся сапожник.

– Вот это да! – воскликнул Афафаль.