Нилтон. Город тьмы

– Каждый день?

– Недолго конечно, он был болен, но несколько месяцев он приходил и молился, иногда за упокой своей жены, но в основном за ваше здоровье, и за удачное возвращение домой. ? Она говорила, а я молчал, молчал и думал о том, что у Итана не было шанса выжить с таким другом как я, который не смог помочь даже самому родному человеку, и обрек его на одинокую и тяжелую смерть. ? Кстати отец Джон, которому исповедовался ваш отец здесь, если хотите можете поговорить с ним.

– Сестра Елена, мне тоже нужно исповедоваться, именно поэтому я и приехал.

– Это очень хорошо, каждый человек должен иногда очищать свою душу, а после, можете поговорить с ним об отце, он наверняка расскажет вам больше чем я.

– Боюсь сестра, что после моей исповеди он не захочет со мной говорить. ? Я утвердительно посмотрел на неё чтобы показать, что не шучу, а она в свою очередь не стала спрашивать, о чём идет речь.

– Я проведу. ? Тихо и монотонно произнесла она, и я пошёл за ней.

Через минуту я уже был возле деревянной конструкции, разделенной на две части, вход был закрыт темной занавесью, я посмотрел на сестру и выдавил из себя улыбку:

– Спасибо.

– Простите меня отец, ибо я грешен. ? После секунды молчания послышался низкий уверенный голос, что заставил меня посмотреть через окошко.

– Все мы грешны, ибо пороком поражены наши тёмные сердца. И только тот будет прощен, кто просит о прощении, кто признал свой грех, что только верой и мольбой может искупится, и признав свою слабость перед грехом, лишь Бог защитит и утешит, услышав мольбы наши.

После этих слов мне стало немного не по себе, я не ждал такого длинного ответа, что в свою очередь является и учением, и предупреждением.

– Я не знаю с чего начать.

– Говори то, что у тебя на душе сын мой.

– Наверное вы не поверите мне, ? я немного засмеялся и продолжил. ? Вы наверняка сочтете меня за безумца, но…

Я услышал, как заскрипел его стул, как будто он поднялся, когда я посмотрел в окошко, то увидел, что он смотрел на меня. Через несколько секунд, он сел так как раньше и заговорил:

– Я не вижу безумия в твоих глазах. Это растерянность, страх, но не безумие.