Голос булата

Зарян порылся в сундуке, достал увесистый кошель, привязал к поясу, прихватил пустых полотняных мешков, завернул блинов на дорогу и догнал Микулку у кромки леса.

Они пошли, раздвигая руками ветви, уминая ногами мягкий ковер прелых листьев. Тропы на восток не было, пришлось поначалу продирпться напролом, дорога ведущая на север, осталась позади избушки, а на юг, к Велик-Камню, вела знакомая горная стежка. А в эту сторону Микулка еще не хаживал, даже охотились они с дедом южнее, ближе к морю.

Зарян не взял никакого оружия, да у него кроме охотничьего неповоротливого лука ничего и не было, только опирался на свой суковатый посох, который называл по своему – шалапугой.

Микулка и посоха не взял, ноги крепкие, а коль кого отходить, так дубина завсегда найдется. Была бы спина!

Каждая верста давалась с трудом, все-таки не степь. Солнышко изрядно припекало, но лес густой, хоронил от излишнего жару, пропуская солнечный свет как сквозь сито. К обеду добрались до Покат-Горы, с нее белокаменный Херсонес был виден как на ладони, вклинивался в море, держал корабли у причалов.

Стремились к небесам мраморные колонны, постройки казались легкими, словно созданными из света и утреннего тумана. Микулка всегда знал, что за дремучими киевскими лесами простирается невесть на сколько дивный сказочный мир, но теперь понял, что он намного удивительней и интересней, чем баяли волхвы и бывавший в заморских странах люд.

– Красиво как… – не удержал он восторга. – Словно из облаков город.

– Ладно, давай передохнем, да вчерашних блинов отведаем, а то засохнут совсем. А идти уже самую малость. Не устал?

– Да что мне двадцать верст пехом, если я бегом по шесть одолеваю?

– Не храбрись зазря, но и нос не вешай. Научился побеждать, надо уметь и проигрывать. Может так статься, что одна верста тяжелее сотни будет. Не только тело надо закалять, но и дух. Тогда уж никакие трудности тебя не сломят.

Солнце застряло в зените, заливая светом и теплом поляну, поросшую травами и ранними цветами.

Дух от них шел сонный, одуряющий. Впереди уже леса не было, с Покат-Горы прямо в Херсонес дорога.

Старик уселся прямо в траву, развернул блины, поделил поровну и отдал половину Микулке. Потом развязал кошель, отсчитал десяток монет и тоже отдал пареньку.

– На вот, держи. Я делами займусь, а ты не стесняйся, погляди как ромеи живут. У них соблазнов много, так что деньги трать, я их с собой в могилу не заберу.