Кластер

– Андрей, а вы ведь баловались литературным творчеством, правда? – наконец, спросил начдеп.

Андрей кивнул и непроизвольно улыбнулся.

– Подёнщиной больше.

– Вот, – заявил Рябов, взмахнув перед лицом указательным пальцем как дирижёрской палочкой, – это может быть выходом.

Он предлагал вместо СИЗО – роман. Документальный. О пути корпорации к арсенидному заказу. С правильными акцентами, Минсредмашем и ответственными руководителями. Это хорошее предложение, пояснял он. Исключительное. Но действовать нужно быстро.

Сдать дела и перебираться под цокольный этаж – в архив.

– Ещё до запуска? – спросил Андрей, постаравшись по возможности не дрожать голосом.

Рябов выразительно на него посмотрел.

Дальше были мелкие детали. Андрею всё хотелось садануть по столу что есть сил и матерно-дико заорать. Но это было бессмысленно, совершенно бессмысленно. Можно выкатиться со скандалом, но эти сучьи очировичи и потные власовы на радостях только ещё по сто пятьдесят коньячку накатят. И он вместо ора говорил: веско, сухо, вовсе не слушая Рябова и не пытаясь понять смысл собственных фраз.

На автопилоте.

– Когда будете работать над текстом, – предупредил напоследок Рябов, – мой вам совет: не забывайте о работе контрразведки. Обратитесь к ним за консультацией ещё до согласования. И вообще – побеседуйте, установите контакт, хорошо?

Начдеп встал с кресла и кивнул, прощаясь. Андрей протянул ему руку – и тут же испугался, что сделал это зря, и Сергей Сигизмундович её не пожмет. Всё же пожал.

До палаты Андрея снова докатили стажёры.

Когда перегружали на кровать, сильно дёрнули ногу, долго извинялись. Андрей попросил вытащить из коляски конверт и диски и положить их на тумбочку, а сам закрыл глаза.

Когда он их снова открыл, ему показалось, что у двери стоит какая-то девушка. Андрей сощурился, чтобы рассмотреть её получше, но вокруг плавали только радужные круги.

– Можно к вам? – спросила Алиса Сикорская.

5

Забирайка

– Жалко, что Кати нет, – вздохнул Руся.

Ну да, они с Катей больше всех дружили, конечно.

Она иногда утром ему бант на шею повязывала – фиолетовый или зелёный. А он её катал по всему Дому. Больше никого не катал, только её… Вот только зачем Руся это говорит? Катю ведь и остальным жалко. Так не бывает, чтобы остальным не жалко. И Катю, и Ёжика, и Серого Собака… И зачем они только одни наверх пошли? Это неправда, что там Второй фронт. Совсем неправда.

– Давайте уже подниматься, – сказал Сёма.

Яшу оставили внизу.