Сто один день

И тогда в голубых глазах загораются бесовские огоньки и она, дурачась, целует его, а когда он, дрожащий от нетерпения, начинает скулить, униженно трется головой о ее колени, Госпожа приказывает улечься на пол. Она медленно садится, промеж ее бедер течет жидкое электричество, и содрогаясь в сладостном предчувствии размашисто бьет пса по морде. У него выступает кровь, из глаз текут слезы радости и боли. Он сглатывает соленую горечь, и Госпожа лижет его кровь, она делает это не как Хозяйка, а как беспородная уличная сучка.

Хозяйка ушла на кухню, беззвучно открылась дверь холодильника, человек-пес насторожил уши. Через пару минут она принесла коньяку. Себе в бокале, ему в плоской широкой миске.

– Из миски пить неудобно…

– Разве собак об этом спрашивают?

– Просто они не умеют попросить.

– Тебя надо покормить. Вон ребра просвечивают. Собирайся! – и нагнувшись к нему захлопала в ладоши.

– Гулять, Оскар, хороший мальчик, пойдет гулять!

Он с готовностью вскочил на ноги, и забегал по комнате, высунув язык.

– Какой, молодец! – одобрительно качала головой Госпожа. – Шагом марш в душ!

Оскар пробежал по длинному коридору, сунулся вначале в туалет, затем нырнул в ванну. Задержавшись на секунду, он спросил Хозяйку.

– А как все-таки насчет породы?

– Какой породы!?

– Н-н-у ты сама сказала.

– Когда сказала?

– Утром… Ну на кухне! Т-т-ты обещала подумать о том, на какую собаку я похож. П-п-орода какая… – когда он нервничал, начинал заикаться чаще обычного.

– Чушь какая-то! Ты, вообще, о чем сейчас говорил? Какая к черту кухня?!

Человек-пес растерялся.

– Ты извини, п-п-ожалуйста, я з-заикаюсь, когда волнуюсь. И не умею ясно выражать свою мысль. На кого я похож… – он заискивающе улыбнулся.

– Не понимаю, но похож ты на заурядную дворняжку! – и отвернувшись защелкала длинными пальцами по дисплею айфона. Человек-пес растерянно побрел в душ.

Когда он вернулся, она была уже одета. В строгую черную юбку, и темный, обтягивающий ее фигурку свитер. Волосы Госпожа стянула в тугой узел на затылке, стоя перед зеркалом, красила губы кроваво-красной помадой. Он прижался, уткнулся лицом в ямку на затылке, втянул тонкий аромат духов, и женское тепло.