День Всех Святых

Авдеевская порода!

При этих словах ее губы складывались в брезгливую гримасу. У матери были полные, чувственные красные губы, не нуждающиеся в помаде.

Марина провела ладонями по груди, ощутив набухшие соски и увлажнившийся низ живота. Повязка на глазах не смущала ее. Прикольная обстановка в больнице была похожа на сюжет скандального романа. Погружаясь в наркотический дурман, Марина почувствовала чужое присутствие в помещении помимо их двоих.

– Кто здесь? – спросила она чуть заплетающимся языком.

Ноздри тронул новый запах. Липкий и сладковатый, как растаявшая на солнце карамель.

– Нельзя! – как заведенная кукла повторила женщина. Она предугадала вторичное намерение непослушной пациентки избавиться от повязки на глазах.

Руки плохо слушались ее. Она попыталась потянуть за край плотной ткани, но угодила себе пальцем в нос. Это обстоятельство ее рассмешило. Сон наваливался на нее властно и беспощадно, как грубый насильник. Мысли путались, английские слова мешались с твердой русской речью.

– What the fuck?![10 - Какого хрена?! Поняла? (англ.)] – бормотала она. – Хочу смотреть, значит, буду смотреть! You understand?

Женщина держала ее за руки, Марина с удивлением поняла, что незнакомка тоже голая. Она собрала волю в кулак, борясь с обнаженной девицей, а еще больше с собственным затуманенным рассудком. Ей все-таки удалось сдвинуть повязку в сторону так, что левый глаз освободился от покрова. Царил полумрак, увиденная картина запечатлелась на долю мгновения, прежде чем повязка была водворена на прежнее место.

Проваливаясь в бездонную мглу забвения, она не могла сказать наверняка, являлось ли то, что она увидела, реальностью или наступающий сон одарил ее жутким видением. Силуэт крупного мужчины выступал из темноты, как призрак. Он стоял неподвижно и пристально смотрел на нее. В нем было что-то нечеловеческое. Широкие плечи, крупные черты лица, застывшие, как восковая маска, и глаза… Жадные, властные, голодные, пожирающие ее обнаженное тело.

– Нельзя-я-я-я!!!

Где-то далеко в поднебесье звенел сверкающий, как золотая нить, женский голос. Повязка легла на глаза, сознание померкло, наступил покой.

3

– У вас десять минут! – отчеканил Ермаков.

Садясь в салон «майбаха», он вторично проверил смартфон. Связи не было, хотя в правом верхнем уголке экрана светились три жирные полоски. Черт с ним! Наташа как-то сказала, что любопытство грозит утратой рая.