Идущие на смерть

Магия властителей преображает невзрачных приматов в величественных мужей.

– Прошу прощения, Роман Аркадьевич! Я и не думал вам грубить. Но проект трудоемкий, мои люди работают без выходных… – сказал Травкин.

– Похвально! – смягчился чиновник. Он потрогал пальцами узел галстука, повязанный так крепко, что при случае его хозяин мог без хлопот удавиться. – Мы тоже не казенные чинуши. В случае положительного результата испытаний все сотрудники лаборатории будут премированы, а вы лично, Алексей Семенович, можете рассчитывать на высокую должность.

Не говоря уже о квартире в столице и прочих привилегиях.

– Спасибо, господин Хорьков! Большое спасибо… – Травкин поклонился, словно вернулись времена рабовладельческого строя.

Чиновник высокомерно наклонил плешивую голову.

– Благодарить потом будете. А пока необходимо первые образцы сыворотки отправить в Москву.

– Это непросто сделать…

– В чем дело?! – Хорьков уже намеревался покинуть лабораторию, но последние слова ученого заставили его остановиться.

– В воздухе PL-14 окисляется, в герметичной среде споры быстро погибнут, потому что им требуется кислород. Замкнутый круг!

– Чушь какая! – воскликнул Хорьков. – Как же вы его фиксируете?

– Мы подобрали физиологический раствор наподобие плаценты. Искусственно насыщаем его макрофагами, кислородом и питательными веществами. Эндометрии, столь богатые гликогеном, требуют поддержания стабильного атмосферного давления и температуры…

– Советую перейти на родной язык! – перебил ученого Хорьков.

– Проще говоря, транспортировка препарата на данном этапе нежелательна. Самолет исключен – в салоне пониженное давление. В поезде или на автомобиле не избежать вибрации, мы не можем знать наверняка, как это скажется на сыворотке.

Чиновник подозрительно покосился на Травкина:

– И что вы предлагаете?

– Я проведу еще серию тестов, возможно, следующий образец PL-14 окажется стабильнее предшественника.

Хорьков скользнул бесцветными рыбьими глазами по сверкающим стерильной чистотой никелированным шкафам.

Ученый старался не дышать, благоговейно взирая на высокого гостя. Травкин был скорее похож на киноактера в малобюджетном американском фильме, чем на гения! Широченные плечи, густые черные волосы без намека на седину. Такому место на пляже, а не в скучной лаборатории! В классическом понимании московского чиновника настоящий ученый должен был выглядеть как замызганный сварливый старикашка с дрожащими пальцами и засаленными лацканами пиджака.