Каникулы в эдеме

ВЕРВЬ

– Лис лаял дважды?! – пытал старейшина молоденького стража. – Дважды или один раз?! Ты чуешь науку счета? Покажи пальцы?! – он растопырил ладонь, и помахал ею перед лицом молоденького паренька.

– Два… Два или три раза, родное сердце! Верно чую – два!

На безусом лице синели кровоподтеки. Мальчишка моргал белесыми ресницами, когда массивный кулак старейшины появлялся перед его носом. В подвале было жарко, пот ручьями стекал с лица незадачливого стражника, пегие завитки подмышками слиплись, на разбитых губах пузырилась кровавая слюна.

– Два раза, – повторил старейшина. – А что велит завет стража?

– Заслышав лиса… – стражник дважды икнул. – Заслышав вой лиса дважды, или же лай его… Надлежит доложить старейшине!

– Честь памяти твоей, малой! А теперь зачти, отчего важен вой лиса?

– Беглые! Беглые и прочие недруги всего Сестринского Хряща! Рыщут тропы в лесу, лисы им в подспорье!

– Говори дальше!

– Шняки и оборотни! Шняки всякую пакость норовят учинить.

Оборотень всякий вид имеет, что захочет…

– Умница, малой! – кабы не дыба, и изготовившийся к кровавой драме палач, можно было подумать, что взыскательный учитель наставляет ученика. – Там где воют лисы, быть обману. Чуешь, малой?

– Чую, точно чую! – захлебывался слезами мальчишка.

– Дальше говори!

– Еще нелюди! – поспешно кричал стражник. – Нелюди заключают договор с демонами. Их можно изобличить по глазам в темноте.

– Верно говоришь! – кивнул старейшина.

– Глаза светятся как у волка или рыси! Нелюди жаждут крови, только так насыщаются.

Нелюди обитают в горах, в ущельях, но когда сильно голодные, могут и в лес войти…

Кату наскучило ждать, он потянул веревку, приводящую в действие дыбу, в плечевом суставе молоденького стражника что-то хрустнуло.

– Нет!!! Не надо! – завизжал мальчик.

– Осади малость… – недовольно поморщился Велигор.

Он отпил эля из кружки. Это был крепкий мужчина, высокого роста, сухой в кости. Сросшиеся у переносицы густые брови, крючковатый нос и широко поставленные глаза заставляли предположить в нем примесь южной крови.

Голова была обрита наголо, густой чуб смоляного цвета с проседью свисал на лоб. Велигор вошел в пору мужской зрелости, прошлой весной засеребрились тонкие нити в густых волосах. Чистокровные саты имели светлые волосы, круглые глаза голубого или серого оттенка. Смуглый старейшина отшучивался на щекотливую тему, касающуюся чистоты его расы.