Жезл силы

– Брыль, режь твой дух медью, сорванец!

Высокий юноша погладил животное, зверь доверительно тявкнул.

– Доброй ночи тебе, Брыль!

– Он не доносчик? – коренастый подозрительно косился на животное.

– Это – Брыль, добрый малый. Он нам поможет, не тушуйся, Щипач!

Человек, которого звали Щипачом, озирался по сторонам.

– Воля твоя, Ратмир! Я не доверяю зверям, оборотням и шнякам! А кроме того нелюдям. Нелюди вельми опасные, сразу не почуешь, кто перед тобой. Добрый бродяга, как мы с тобой, или нелюдь! Инде молвят, нету их в наших местах, нелюдей этих.

Они на юге живут, в горах, как брешут старики… – голос у него был слабый, тонкий, будто ветки сухие ломают. Голос никак не соотносился с фигурой человека – массивной и кряжистой.

– Помолчи! – молодой человек прижал ладонь к губам.

Щипач осекся, переступил с ноги с ногу.

– Что почуял твой друг?

– Они здесь! – едва слышно прошептал Ратмир. Он провел ладонью по лбу,  будто хотел стереть кривой шрам в виде переплетающихся пауков.  Рана была совсем свежей, бугристой, края воспалены.

Она причиняла немало беспокойства молодому человеку. Он часто доставал из полотняной сумы керамическую склянку, смазывал ладошку лечебным бальзамом, и прикладывал пахучую, клейкую массу к коже.

– Мозглы?! – бледно, без звука, одними губами вопрошал здоровяк. Уродливый нарост на спине не сковывал движения, а длинные, свисающие до земли руки выдавали недюжинную физическую мощь.

– Мозглы, режь их медью, кто же еще?! – раздраженно сказал беглый. Он склонился к лису, и внимательно слушал.

Пес тявкал, острые уши напряглись.

– Кость в горле, кость в горло!  – бубнил горбун. –  Святые девы покровительницы Вселенной, отчего бросили Щипача?!

– Замолчи, прошу тебя!  Святые девы тебе не помогут!

– Нечестивец! – буркнул Щипач, но вяло, будто внутренне соглашаясь с товарищем. – Каждый добрый человек тушуется перед гневом семи дев.

– Я не в счет!

– Ты не в счет, бродяга! – согласился горбун.  –  Ты – нелюдь?

– Сам ты – нелюдь! – огрызнулся Ратмир.

– Точно нет? – Щипач пытался искоса заглянуть в лицо товарищу, отчего поскользнулся, и едва не упал в грязь.

– Нет, режь тебя медью! – молодой человек нарочно выпучил глаза, чтобы товарищ мог удостовериться.

– Чести ради… – Щипач выглядел смущенным. – Чести ради, бродяга! Мне страшно, вот и мелю невесть что!  Прощаешь?

– Уже простил! – мужчина втирал в ожог мазь. Терпкий запах базилика, укропа и сушеницы топяной смешивался со смрадом испражнений.