Кремлевские сказы

Борис мог Штанине и в глаз заехать, но тут был другой случай, и денег на мебель профурсетке он занял (без отдачи, ясное дело) в кассе дворца.

А однажды Штанина, когда семейство отдыхало на южной даче, это ожерелье посеяла. Ну, перебрала наливки, и, когда плясала на столе посреди молочных поросят и щучьих голов, застежка ожерелья, видимо, раскрылась. Нигде нет драгоценной вещицы. Штанина, протрезвев, подняла на ноги всю стражу. Те раздели догола поваров, девок-горничных и лакеев – не нашли. Расческой прочесали лужайку у дома – нет ожерелья.

Борис Штанину отчитал:

– Дура ты, баба, нет головы – считай, калека. Это ожерелье стоило, как цементный завод!

Штанина за словом в карман не полезла:

– А сам-то кто! Сидишь тут, перегаром воняешь, одна критика от тебя! Нет бы жену успокоить: мол, не парься, дорогая, вернемся в столицу – еще лучше вещь тебе справим, чтоб жемчужины покрупнее. Одни цементные заводы на уме, прораб неотесанный!.

* * *

Сам того не ожидая, Борис стал популярен в народе. Он уже был главным боярином Москвы, когда слава о нем пошла гулять среди холопов и мещан.

Началось все случайно. Борис любил огненную воду хлебать прямо в телеге по дороге из дома в рабочие хоромы и обратно. И вот достал он четверть, выдернул тряпичную затычку зубами, отпил и вдруг почуял, что его сейчас пронесет. «Штанина, стерва, осетрину не положила на ночь в погреб, а утром мне подсунула», – думал Борис, забегая в подворотню и снимая портки.

Оборвав все лопухи, он выбрался на улицу с чувством выполненного долга и решил заглянуть в ближайшую лавку за корой дуба, чтобы закрепить результат.

Оглядев прилавок, он подумал, что одной корой сыт не будешь, закусывать чем-то надо, и говорит приказчику:

– Настрогай-ка мне сала и огурцов соленых пару дай…

Тот бухнулся в ноги:

– Не вели казнить, боярин, сало это – от хряка, который своей смертью подох. Возьми лучше лосиной губы, и «завтрак туриста» вот свежайший есть, утром завезли…

Достал Борис лопатник, вытащил пачку ассигнаций, а сколько их дать надобно – забыл уже, ему же все на дом привозят, и в лавке он в последний раз был еще отроком, когда пиво покупал.