Кремлевские сказы

А затем решил податься в политики – говорят, поспорил на ящик коньяка, что станет партийным пустоболом. И стал им, потому что мог легко с трибуны ввернуть профессиональное строительное словечко: «Едрит тебя в котлован!», «Захрясли, суки!», «Всех законопачу!» и тому подобное.

Такие несомненные таланты и способности не могли остаться незамеченными, и Бориса отправили на повышение в столицу. Он прошел там много ступеней карьеры бюрократа, научился не материться прилюдно, носить хорошие костюмы и импортные ботинки.

В стольный град он приехал с бабой своей. Надо сказать, что жены начальников, приехавшие в Первопрестольную с периферии, казне урона наносили едва ли не больше, чем хапуги-мужья. Когда Борис еще был начинающим бюрократом на Урале, его жена Штанина ничем не отличалась от провинциальных жен мелких начальников. Жарила «фирменные» котлеты, штопала носки и никуда не лезла. Как только будущий царь начал подниматься по карьерным ступенькам, Штанина автоматически начала смотреть на соседей по лестничной площадке как на лохов.

Это такая в нашем царстве-государстве традиция, синдром под названием «евонная баба», то есть баба Самого. Пока он никто, она тоже пустое место. Но как только он выбивается в люди, баба начинает всем вокруг доказывать, что и она должна быть владычицей морскою.

К Борисовой семье в столице приставили специального дьяка, задачей которого было угождать хозяйке, чтобы Штанина ни в чем нужды не знала. Пока глава семейства заседал в строительных приказах, дьяк носился по столице в поисках то окорока или рыбы особой, которую восхотела Штанина, то чулок заморских, то сундуков инкрустированных.

А еще дьяк отвечал за подачу телег для членов семьи, за баню, дымоходы, самогонные аппараты и массу других вещей, призванных облегчить быт боярина с домочадцами.

Угодить семье было нелегко. Избалованные они все были – ни в сказке сказать, ни пером описать, даром что недавно из Мухосранска приехали. Даже еще больше избалованные, чем местная знать: та издревле тут сидит, а понаехавшие из портков выпрыгивают, чтобы показать, что и они лаптем щи хлебать не собираются.

Едет однажды Штанина в телеге и вдруг говорит притулившемуся на облучке дьяку:

– А что этот мерин мне прямо под светлые очи гадит? Что за неуважение к голубым кровям? Запретить!..

Дьяк, бедолага, три дня и три ночи думал, как эту хотелку реализовать. И придумал: сшили для мерина специальный говносборник, который сбруей к животине прилаживался.