Клан дракона. Книга 1. Вступление

 – Вы мне такую благодать принесли… что же мне, для стражей порядка такой мелочи жалко будет? Не извольте беспокоиться, ваше высочество, обслужим ваших людей в лучшем виде…

* * *

– Ахеол, я же тебя просил, – устало сказал я телохранителю, когда мы на следующее утро ехали в Орхорский Университет. – Неужели нельзя было всего один день потерпеть?

– Вашбродь, вот клянусь, споткнулся о рогожку окаянную, уж не знаю, как она там оказалась. Не было б рогожки – никто бы меня и не увидел даже.

– Ну да, конечно, – хмыкнул я, – телохранитель высшей категории с пятнадцатилетним стажем работы не заметил под ногами рогожки.

Своих согильдийцев этими баснями развлекай.

– Да… да хоть бы и так, – сердито ответил Ахеол, – а только свинья этот трактирщик. Я его шкуру, между прочим, в свое время спасал, по вашему приказу да за спасибо, которое ни в карман не положишь, ни на х… не натянешь никуда. А ему жены жалко на одну ночь, которой он уже сам ничего сделать не может. Как собака на сене. Да эта собака мне вообще сапоги лизать должна, вы не знаете, из какой дыры мне пришлось его тогда вытаскивать.

– Для тебя это была пара пустяков, – фыркнул я.

– И что? – резонно возразил Ахеол. – Он не благородных кровей, что о благополучии простого народа думают. Он – хитромордая свинья, которая о своем кошельке заботится и все соки из своих работяг пьет. Да знаете, как таких жадных до денег клопов казнили раньше?

– Ну и как? – заинтересованно спросил я.

– Клали жлобяру на дыбу особую, над шеей дырочка небольшая оставалась.

На шею жадюге ошейничек вешали из кожи покрепче, а через отверстие на шнурочке – котелок. И в котелок по одной монетке бросали. Монетка звяк-звяк, жмотяра глазками зырк-зырк, воздушек в грудь дых-дых, да с каждой монеткой медленнее… И так, пока не задыхался под весом денег…

– Оставь свои больные фантазии при себе! Скажи уж сразу: нравится тебе бедокурить, и чтобы я потом перед простыми людьми за тебя краснел. У, наглая рожа, – сердито сказал я, бросая в него подушкой, – сгинь! Глаза б мои тебя не видели.

– Не извольте сердиться, вашбродь, уже сгинул, – покорно сказал Ахеол, запахиваясь в свой черный плащ и снова становясь кучей тряпья, на которой глаз даже специально не хотел задерживаться.

– Ахеол, да как ты это делаешь-то? – не удержался я. – Уж я иллюзионист высшей категории – и то вижу, что магии нету.

– Жить, вашбродь, захотите – так улица и не такому научит, – отозвался голос из кучи тряпья.