Жесткий старт

Из заместителя старшего охранника на фабрике он превратился в посыльного, бегающего от Таны к ее брату с целью передать привет и заслужить ее снисходительную улыбку. Он перестал замечать других женщин, он почти не занимался своей работой, которой вдруг стал стесняться. И, возможно, если бы не присутствие здесь Таны, он уже подал бы рапорт на увольнение.

Из лазарета Тану выпустили через пять дней. Скоро должен был приехать Синд Рой. Он уже утряс все дела на базе, навел кое-какой порядок, посадив некоторых бунтовщиков в карцер.

Ян тут же сообщил эту новость Тане. Его глаза были печальны. Рой – это не Дора, его не убьешь ночью ударом в горло. С ним придется считаться как ни с кем. Он здесь полномочный представитель самого барона Касо.

– Я не знаю, будет ли теперь у меня возможность видеться с тобой, – сказал Ян, прощаясь. – Прошу тебя, будь сильной. Тебе придется встретиться с Роем. Он по связи спрашивал про тебя. Я даже не знаю, что тебе посоветовать. У меня голова идет кругом.

Тана кивнула и опустила голову. И хоть окна в палате были забраны решетками, но за несколько дней, в течение которых она находилась вдали от гула цехов и окриков охранников, это место стало для нее относительно спокойным и в чем-то даже комфортным. К Яну она тоже привыкла. Скучая, она часто прислушивалась к шагам, которые доносились из коридора, сначала приближаясь, а потом удаляясь. Ян запретил охранникам заходить в палату, а доктор навещал ее три раза в день. Когда же она слышала далекий голос нового знакомого, на ее щеках неожиданно вспыхивал румянец, и она торопливо поправляла спутанные волосы.

Тана понимала, что влюбиться в своего мучителя не могла, но власть над ним вызывала в ней нечто похожее на боевой задор, близкий к эйфории. Только показывать надо было не его, а подавленность предстоящей встречей с Роем.

– Я справлюсь, – сказала Тана, не поднимая головы. – Не знаю, увидимся ли мы еще, поэтому я хочу сказать, что благодарна тебе за помощь и заботу.

За то, что ты принес известие от моего отца.

Она приподнялась на цыпочки и быстро, почти украдкой, поцеловала его в щеку, краснея от смущения. Ян растерянно коснулся своего лица и взволнованно вдохнул. Он был готов сказать ей о своих чувствах, и пусть это совсем не подходящее место, но будет ли другая возможность, он не знал.

– Тана, я… – начал Ян, но продолжить не осмелился.

Вместо того он понуро опустил голову и вышел.