Знак Пути

Часть уличей сразу взяли его на прицел – оперения надрывно свистели вокруг, только быстрота и увертливость спасали от злого булата, сухо бившего в бревна избы.

Ратибор прикрыл его целым градом пущенных в обе стороны стрел, правда бил без прицела, стараясь напугать противника невероятной скоростью залпа. Это удалось лишь отчасти – все внимание перенесли на него, и несколько булатных наконечников ударили в спрятанную под кафтаном кольчугу. Зато воевода успел добежать до двери, вышиб ее всем телом и ввалился внутрь, увлекая за собой целую свору собак.

Оттуда раздались дикие крики, отборная ругань и истошный рык, но Ратибор не отвлекаясь продолжал стрелять, одного за другим выбивая лучников медленно пятившихся спинами в лес. Лицо хранило незыблемое спокойствие, руки работали в единой череде движений, словно кругом шла не кровавя битва, а потешный бой притупленными стрелами. Глаза не отвлекались на проносящиеся и бьющие в кольчугу булатные острия.

Он свалил всех. Враги падали с хрипом, широко раскинув руки или сворачиваясь пополам, страшно кричали, пытались ползти, но силы быстро покидали их вместе с кровью.

Уцелевшие в яме разбойники тут же ответили шестью меткими стрелами, били почти в упор, так что и без того пострадавший Ратиборов кафтан разлетелся рванными клочьями, обнажив сверкающие кольца кольчуги. Правда это был последний залп – опомнившиеся тиверцы, под командой Сершхана и Волка, окружили уличей плотным кольцом, вынудив сдаться под прицелом десятка захваченных луков.

Лес постепенно выталкивал из себя тишину – раненные Ратибором не жили долго, но из атаманской избы до сих пор доносился собачий визг и крепкие речевые прихваты.

– Так, всем в лес! – обратился к тиверцам Сершхан. – Этих повяжите и забирайте с собой, пускай теперь поработают… Живо! Нам еще воеводу своего выручать.

– Не будем мы их полонить! Тиверцы отродясь врагов в рабство не брали! – горячо возразили ему.

– Тогда разоружите и пусть бегут, пока целы. Тока не маячьте тут, заради Богов! Не известно что там в избе делается…

Но никто не успел шевельнуться.

Небольшое оконце, затянутое тонкой кожей, с треском вылетело вместе с рамой, показав лохматую голову Кряжа, он орал и ругался, бешено выпучив глаза, плечи мешали вывалиться наружу, а что-то изнутри не пускало назад. Совершенно неожиданно через конек крыши перевалился Витим, осторожно сполз вниз головой и с удовольствием ухватил атамана за волосы.

– А-а-а!!! – пуще прежнего взвыл Кряж.