Знак Пути

Чудище начало крутой боевой разворот, показав белесое брюхо и стал виден накрепко привязанный к брюшному плавнику тритон, то и дело коловший рыбу трезубцем.

– Вот оно что! – грозно зарычал воевода. – Убью гада… Если достану.

Ратибор замер, словно мелькнувшая мысль ощутимо шарахнула в голову, сорвался с места и ухватил опешившего Константина за грудки.

– У тебя есть тонкая веревка? – выкрикнул стрелок. – Не канат, а тонкий пеньковый шнур! Так давай, чего головой трясти понапрасну!

Поймав брошенный моток бечевы, он выдернул из ножен меч, подхватил толстенное весло и накрепко связал то и другое.

– Да помогите же залить огонь! – злобно крикнул на гребцов Волк. – Расселись как за дармовой трапезой.

– Так они и сунут ведро за борт, размечтался! – презрительно сплюнул Витим. – Обмочатся ведь со страху.

Он отложил наспех состряпанное оружие и собрался уже зачерпнуть черную воду, но Сершхан пинком вышиб деревянную кадку, с грохотом отлетевшую до самой кормы.

– Нельзя горящее масло водой заливать! Тогда огонь вообще ничем не остановишь.

Он расстегнул пояс, сабля грохнула ножнами в палубу, а халат помог добивать умиравшее пламя. Угарным дымом заволокло все вокруг, разрозненные языки огня прятались, перепрыгивая с одной доски на другую, пляска света так завораживала, что друзья на миг отвлеклись, чуть не прозевав напуск.

Могучий всплеск ударил в уши, выпуская из воды шипастую морду Кит-Рыбы, а крутая волна с пенным гребнем чуть не опрокинула суденышко. Ратибор пришел в себя первым. Он расставил ноги и так крепко упер их в палубу, что они словно корнями вросли в просмоленные доски, лопатистый конец весла уперся в покатый борт за спиной, надежно подпирая и без того крепкое тело. Булатное острие копья хищным клювом разбрызгивало вокруг лунные отсветы и казалось, что этот клюв вот-вот исторгнет из себя зловещую песню смерти.

Чудище перло на кораблик, взбивая хвостом ворох бушующей пены и казалось, что время превратилось в густую смолу, стало тягучим и липким, оттягивая решающий миг. Кит-Рыба надвигался неумолимо и страшно, бушующие волны ревели как водопад, короткие роговые шипы вокруг морды розгами рассекали ночной воздух. В бескрайности ночи казалось, что это не чудище прет, а кораблик страшным течением несет на ревущие, безжалостные скалы.