Знак Пути

Ратибор наложил стрелу и спокойно осматривал зыбкие волны, мерно водя головой из стороны в сторону, глаза будто жили своей собственной жизнью, взгляд моментально перекидывался туда, где возникало хоть малейшее движение, но не заметив опасности расслаблялся, продолжая неустанное движение из стороны в сторону. Со стороны казалось, что стрелок, не поворачивая головы, без труда разглядит и то, что творится за спиной, да так оно наверно и было.

– Приготовиться! – напомнил Витим. – Могут вынырнуть где угодно.

Чем они вооружены, кто знает?

В десяти шагах от левого борта вода вскипела буруном и на пядь от головы воеводы в мачту ударило увесистое трехклинковое острие, целиком отлитое из сверкающей бронзы.

– Трезубцами… – покосившись на дрожащую рукоять ответил Сершхан.

– Всем на дно! – заорал Витим. – Зашвыряют ведь, гады!

Друзья ухнулись в проход между местами гребцов, только Ратибор остался стоять, выпустив пару стрел в рассеченную пенными струями воду.

– Мне их бронза до одного места.

 – хохотнул он. – У меня кольчуга трехрядная.

Волк перекатился по палубе и лихо сшиб соратника ногой под сидячее место. Стрелок грохнулся на просмоленные доски, поминая Чернобога, а прямо над ним в борт ударил тяжеленный трезубец.

– Дурья башка! – шикнул Сершхан. – Ты же свою кольчугу Микулке отдал!

– Вот она ему нынче нужна возле девки… – буркнул Витим, вытягивая из-за спины меч.

– Сами вы… – Ратибор обиженно потер зашибленный подбородок. – Кто-то в Суроже решил весь мед скупить, а я о доспехе позаботился.

Он оттопырил ворот кафтана, блеснув натертыми кольцами.

– Лучше прежней, проклепанная! Щас я им дам… А то ведь прошибут днище, заразы!

Но тритоны, чувствуя свое превосходство, топить корабль не собирались, да и вовсе не просто пробить бронзовыми остриями толстые доски днища. Один из них возник у самого борта в бурлящей пене, кувыркнулся в воздухе и мокро шлепнулся на палубу, занеся для удара трезубец. Волк молнией выбросил вперед руку, размазав меч в серебристый туман, так же лихо вырвал клинок из чешуйчатой груди и чудовище с влажным чавканьем забилось в агонии, залив все кругом жиденькой голубоватой кровью.

Среди гребцов прокатилась волна тихой паники – тритон был настолько ужасен, что глядеть на него без содрогания было очень не просто. Почти человечье тело вместо кожи обтянуто крупной чешуей и костяными буграми, словно поросло тонкими пластинками блестящего зеленого камня.