Вирус бессмертия

 – Господи, так вот и поверишь в Бога, – вздохнул Геннадий Васильевич и оглянулся на водителя.

Но тот был сосредоточен на управлении полуторкой. Грузовик пробуксовал на льду и двинулся по разбитому заснеженному проселку. Геннадий Васильевич молча вздыхал время от времени. Ехали минут пятнадцать, пробивая светом фар кромешную темноту. Шофер боролся с колдобинами, машина грохотала колесами в заледеневшей колее.

– Так ее перетак! – злился Палыч. – Резину надо было давно менять!

– Где же я ее возьму? – недовольно буркнул директор.

 – Разнарядки-то не было. План!

– Какой, ядрить ее, план по таким дорогам? – ругнулся шофер.

Со злости он зазевался с перегазовкой, полуторка потеряла скорость и тут же затарахтела, завизжала забуксовавшими колесами.

– От, мать ее!

– Застряли? – вытянул шею Геннадий Васильевич.

Шофер молча поддал газу, но резина визжала и выла напрасно – засели всерьез.

– Сами не выберемся, – наконец смирился он с неизбежным. – Надо тягач цеплять.

– Эх ты, ну вот вечно так! – разозлился директор. – Только из одной передряги, сразу в другую. И где же нам тягач взять? В клубе у Пантелеева должен быть, наверно.

– Далеко уже отъехали, – напрягся шофер, понимая, что если кому и придется идти, то ему. – Может, до утра досидим? Часа четыре осталось, потом от Пантелеева грузовой «Студебекер» пойдет.

– Так ведь замерзнем за четыре часа!

– Пока мотор работает, не замерзнем, – успокоил шофер директора. – А для надежности можно и более верное средство употребить.

– А есть? – взгляд Геннадия Васильевича потеплел.

– Ну, куда же зимой шоферу без этого? – улыбнулся Палыч, извлекая из-под сиденья непочатую бутылку водки. – Погибель одна.

Он ловко распечатал бутыль и понюхал, чуть морщась.

– Закуски-то нет? – спросил директор.

– Да есть какая-то, – водитель порылся под сиденьем и поднял с промасленного пола побитую, чуть подмерзшую луковицу.

– Пойдет, – вздохнул Геннадий Васильевич.

Палыч разрезал находку и протянул половину начальнику.

По очереди выпили прямо из горлышка, закусили. Потом выпили и закусили еще. Директор раскраснелся, фыркал, на лбу у него выступили мелкие капельки. Холод действительно отступил, но тревожное чувство, вопреки ожиданиям, не оставило Геннадия Васильевича, а напротив, навалилось с новой силой. Пришлось выпить еще. Сделалось легче.

– Что-то толстею я и толстею, – пожаловался он нечаянному собутыльнику.