Вирус бессмертия

И вдруг он, Павел Стаднюк, которого не взяли в географическую экспедицию даже чернорабочим, полетит на настоящем самолете?! Или дирижабле? Нет. Не может этого быть.

Он опять растерялся.

– Давай, Стаднюк, одевайся! – поторопил его Дроздов и повернулся к секретарше. – Машенька, что стоишь? Иди, не смущай человечка. Можешь до обеда отдыхать. Понятненько?

Когда секретарша покинула гостиную, Стаднюк сбросил пижаму и с волнением влез в новенькое летное обмундирование. Оно пришлось впору. Никогда еще Павел не ощущал на себе столько новой, великолепной одежды.

– Идем, герой! – Дроздов внимательно оглядел подопечного и подтолкнул его к выходу.

Они оба устроились на заднем сиденье «эмки», Сердюченко отбросил тлеющую папиросу и взялся за руль. Но не успел он тронуть машину с места, как приоткрылась калитка, через которую, ежась от ветра, высунулась встревоженная секретарша.

– Максим Георгиевич! – позвала она. – Стойте! Вас вызывают!

– Что еще такое? – буркнул Дроздов, выбираясь из машины. – Кто там?

– Товарищ Свержин на проводе!

Энкавэдэшник вслед за Машенькой вернулся в особняк, вбежал в гостиную и поднял лежащую возле телефонного аппарата трубку.

– Слушаю, Матвей Афанасьевич! – сказал он, стараясь не выдать сбитого дыхания.

– До меня тут недобрые слухи дошли, – с угрозой в голосе пророкотал начальник.

– Нет. Нет-нет! Совсем не знаю! – ответил Дроздов. – Но фамилию слышал. А кто ж не слышал фамилии Варшавского? Известный ученый. Профессор.

– Да не лопочи ты! Не тараторь, Дроздов! Лесняков мне только что сообщил, что этот профессор дважды писал в наркомат на имя Левченко.

– Так его же… вычистили.

– Да. Вычистили. И то, что его вычистили, это нам повезло. А тебе в особенности, если припоминаешь.

– Да. Я понял, – сказал Дроздов в трубку.

Он знал, что сейчас занимает место расстрелянного товарища, но ему показалось, что Свержин имеет в виду какое-то другое, более весомое везение.

– Первый пакет Левченко уничтожил, когда его брали, – продолжил начальник. – А вот второй получил уже Лесняков, – сказал он и замолчал.

– Так? И что? – осторожно спросил Максим Георгиевич.

– Дальше объясняю! – пророкотал Матвей Афанасьевич.