Степень взаимодействия

Впрочем, до телепортации в экспериментах дело не доходило. Но тем Кроссман и отличался от других пораженцев, что степень его взаимодействия с чуждой сущностью выходила за всякие рамки. У всех, кроме него, происходило лишь поражение тела, а Кроссман сросся с жуткой субстанцией, и превратился из человека вообще непонятно во что. Его и пораженцем-то назвать теперь язык не поворачивался. Скорее уж симбиот.

Глава 3. В которой Томас Кроссман приходит в сознание, отказывается от предложенного женщиной секса, жалеет об этом, и напивается в стельку.

Сознание вернулось к Кроссману, как вспышка молнии – резко, оглушительно, но без всяких последствий вроде тошноты или головной боли. Он просто ощутил себя лежащим на спине, посреди широкой саванны. В блекло-голубом небе полыхало жаркое солнце, а ветра почти не было, он едва колыхал сухие метелки диких злаков. Скосив взгляд, можно было разглядеть неподалеку одинокое дерево с плоской кроной. Классический африканский пейзаж.

Кроссман попытался вспомнить, что было до этого.

С неожиданной легкостью память выдала сразу несколько образов, а затем и всю череду событий, начиная с удара электрошокером.

После треска разряда сознание Кроссмана помутилось, но не отключилось полностью, уступив место тут же вынырнувшей из глубин темной сущности. Только теперь она не просто придала сил или осторожно направила в нужном ей направлении. Нет, теперь она показала свои зубищи в полный размер. И не просто показала, а пустила их в ход. Смертоносная, разрушительная, столь сильно подавляющая, что Кроссман, выйдя за грань реальности, там и остался, как сторонний наблюдатель.

Рухнула призрачная стена, и человеческое сменилось чем-то иным. Кроссман был прав, когда предполагал, что сущность внутри обладает каким-то «чутьем», неким дополнительным портом восприятия. Но это восприятие было так же далеко от привычного людям, как компьютерный код далек от жареной сосиски. Сущность внутри Кроссмана вообще лишена была зрения, обоняния, осязания и других привычных чувств.

Но зато она воспринимала окружающее пространство неким прямым, непосредственным образом, воспринимала в нем такие взаимосвязи, которые пока недоступны не то что человеческим чувствам, но и самым чутким приборам.

Она воспринимала первичную информацию Мироздания в виде сложнейшего многомерного штрих-кода. При этом воображение рисовало нечто вроде пересекающихся в разных направлениях серебристых струн, концы которых терялись в безднах бесконечности.