Все приливы судьбы

Но воздух покидает мои легкие, и я не могу произнести ни слова. Ватея отворачивается, направляясь к носовой части корабля.

Вот он – предел моего проклятия. Проклятия, из-за которого часть моей души – и вся моя магия – живут внутри Бастиана.

Каждая попытка вырваться за эту границу оканчивается неудачей. В доках толпятся королевские стражники и прислуга. Когда мы подходим к туманному берегу Ариды, они взволнованно пятятся назад. От одного взгляда на всех этих людей, послушно ожидающих возвращения своей правительницы, мое сердце инстинктивно сжимается.

– Бросить якоря! – Я выкручиваю штурвал, и корабль со стоном поворачивает наперекор волнам, постепенно замедляясь. Команда повинуется моему приказу, и два якоря цепляются за дно, хорошенько встряхнув корабль. Кто-то ударяется о борт и падает на палубу, но что я могу с этим поделать? Раскрутив штурвал в другую сторону, я заставляю «Герцогиню» слушаться. Подчиняться.

Наконец корабль останавливается, и я позволяю себе расслабить мышцы.

Как только мы причаливаем, моя команда принимается за работу. Некоторые заняты тем, что выправляют якоря и спускают паруса, в то время как другие бросаются на берег, чтобы закрепить корабль. Они спускают трап на кроваво-красный песок, где уже ждет Мира – моя фрейлина – в плотной черной накидке с воротником из белого волчьего меха, туго сжимающим ее шею и плечи. Ее руки в черных перчатках скрещены на груди, а ее глаза обеспокоенно прищурены.

– Ты опоздала. – Ее дыхание вырывается облачком пара, который сливается с белой дымкой, окутывающей лица королевских слуг. Двое из них держат бархатную подушку цвета сапфира с изящной серебряно-золотой вышивкой, а на ней покоится моя корона – голова гигантского угря Валу?на. Его костяной рот широко распахнут, словно он только и ждет того момента, когда окажется у меня на голове и сожмет мое лицо в своих тисках.

Его позвоночник, покрытый драгоценными камнями, блестит во влажном тумане, и я вспоминаю, как эта фальшивая корона хорошо смотрелась на моем отце. Эта корона принадлежит целому роду самозванцев, и, когда ее без особых усилий водружают на мою голову, я не могу не подумать о том, что, должно быть, она отлично смотрится и на мне.

– Я никогда не опаздываю.