Штурм бездны: Коллаборация. Цикл «Охотник»

 – Где Чучундра?

– Получил ранение во внеслужебное время, проходит лечение в госпитале! – доложил я. – Как его заместитель, принял командование отдельной группой на себя.

– Добро. – Линь кивнул. – Думаю, справитесь без него, задача не сложная. Сегодня войдете в воздушную ударную группу, звено «Эй». Пилотом у вас будет Блиц, вы с ним хорошо сработались. Задача, как обычно, сопровождать караван, на этот раз АТ-112Е, обеспечивать радарную разведку по курсу и зенитное прикрытие, а в случае необходимости десантироваться и обеспечить поддержку гарпунным огнем в качестве боевых пловцов.

Мы выставили левые руки, а Линь прошелся со сканером, считал с имплантрированных подкожных чипов на внутренней стороне запястья наши личные данные и глубинные допуски для занесения в боевой табель, после чего записал на них код предстоящей миссии и наши боевые роли с пометкой «принято к исполнению».

– Ваша летная площадка «Чарли-5», – сообщил он, когда закончил сканирование. – Борт 004.

Мы развернулись через левое плечо, и я бегом повел Бодрого и Чернуху в обход штаба, мимо автопарка, через ангары на летную площадку, откуда уже раздавался визг пневматических стартеров и нарастающий вой прогреваемых турбин.

Мы пробежали мимо летной зоны «Альфа», в которой располагались тяжелые гравилеты ударно-штурмовой группы, способные нести, кроме ракетной, не слабую глубинно-бомбовую нагрузку, пересекли наискось зону «Браво», занятую транспортными машинами, и оказались в зоне «Чарли», отведенной для базирования легких ударно-десантных гравилетов.

На пятой площадке уже прогревал турбины маневренный «Карбон-Кватро» европейской постройки, за штурвалом которого немец Блиц покачивал головой в такт музыке из наушников.

Мы забрались в десантный отсек и пристегнулись страховочными карабинами. Чернуха просунулась в кабину и чмокнула Блица в щеку. Тот показал знак «о'кей» и широко улыбнулся. По-английски он не очень хорошо говорил, по-русски вообще никак, а немецкого мы не знали, так что наша коммуникация ограничивалась общепринятыми жестами Языка Охотников, одинаковыми на для всех, а так же короткими репликами на английском.

Через распахнутые боковые люки салон продувало ветром, хоть немного прибивая жару. Привычно пахло амортизаторной жидкостью, разогретым полимером и авиационной краской. Мы надели гарнитуры.