Сам себе властелин. Книга 4. Из Калькуары с любовью

Не могли далеко уйти.

Но соваться в кусты эльфы не рискнули. Так, потыкали мечами в гущу веток, не сходя с дороги.

Дитя заворочалась у меня под боком.

– Ваня, – очень тихим шёпотом девочка спросила, – можно я их тихонько?

– Что?

– У меня ножик есть, – она показала свой тесак, похожий на мачете. – Я их неслышно, по одному. Буду заманивать жалобным голосом, и чик!

– Нет!

Я сделал страшные глаза.

– Партизанен! Сдафайся! – принялись орать эльфы. – Ф плену хорошо кормят!

– Не верь им, Ваня, – возмутилась Дитя, – врут! Баланду дают, без хлеба.

– Партизанен! – надрывались светлые. – Бить не будем! Казнить не будем! Сдафайся! Только фопросы задафать будем!

С трудом мне удалось успокоить Дитя: возмущённая неприкрытой наглостью эльфов, она рвалась показать им свой тесак. Пришлось отобрать холодное оружие и шёпотом пообещать, что мы отыграемся на светлых в другой раз.

– Когда нас много будет?

– Угу. Со скелетами и орками.

– И с Сеней?

– Обязательно.

Дитя расслабилась и улеглась в тачке рядом со мной.

– Самих в плен возьмём, – мечтательно протянула она, – посадим в подвал и будем пытать. Можно вилкой? Хотя нет, уже было. Можно по стеклу царапать, чем-нибудь острым. Они этого терпеть не могут.

Эльфы поорали, но в конце концов утомились и потопали обратно в город.

– Поехали, – снова взялся за ручки Торквин. – Чем быстрее я вас довезу, тем быстрее выйду в отставку.

– Тю. А как же дух приключений?

– Обойдусь, – «колобок» угрюмо покосился на меня.

– Через месяц скучно же станет.

– Может быть. Но у меня есть сила воли, я буду мужественно скучать в тишине и спокойствии.

Поиски моих развалин затянулись. Время близилось к рассвету, а мы все ещё катались между заброшенными «дачами». Торквин привозил нас то к одной старой вилле, то к другой, но каждый раз это было не то.

– Вы же говорили, что помните?

– Говорил, – смешно огрызнулся «колобок», – и снова повторю: я всё помню.

– Это?!

– Никаких сомнений.

На месте старой постройки лежала проплешина пожара. Пепелище, где больше не было никакого дома. В свете двух заходящих лун чёрная сажа блестела искорками. Остатки стен торчали как обломки выбитых зубов.

– Вон туда!

Торквин, не говоря ни слова, послушно толкнул тележку. Поднимая облачка пепла, мы пересекли участок и остановились перед огрызком стены.