Побочный эффект

 – Поэтому поиск всеобщих причинно-следственных связей вроде размера банана и его кожуры не входит в его повседневную задачу. Человек занимается более важными, на его взгляд, проблемами вроде взаимодействия ядра атома с электроном. Но во сне все имеет равную значимость: и банан, и атом, – поэтому после пробуждения у тебя остается некоторая эйфория открытия.

– И много раз ты пробовала «кислоту»? – насторожился Олег.

– Приходилось, – отмахнулась кузина.

– И как?

– Чушь это все. Бессмысленное прожигание времени и жизненных сил.

Сознание она действительно расширяет, но это халява. Того же эффекта можно достигнуть без всякой химии, я в этом убедилась на личном опыте. Если хочешь понять что-то действительно важное, вовсе не обязательно лизать «марки». Вот лично я под «кислотой» ничего нового для себя не открыла, то же самое ощущение дает определенный настрой, или медитация, или когда тебя распирает от желания сделать нечто совершенно грандиозное.

– Вроде скульптур?

– Да, многие из них я делала именно в таком состоянии.

– В творческом экстазе, – усмехнулся Олег.

Шерстка словно не заметила легкой иронии:

– При некоторой тренированности войти в него не представляет труда. Это не просто вдохновение, которое может снизойти на тебя, а может посетить другого. Нет. Это некая душевная технология. Я, например, твердо знаю, что уверенность в собственных силах реально повышает любые возможности человека: и умственные, и физические, и эмоциональные.

– Ну, это уже мистика, – отмахнулся Олег.

– Нет! Ты что, не слышал о людях, которые ради спасения собственной жизни делали совершенно невозможные вещи?

– Вроде перепрыгнутых трехметровых заборов? Мне кажется, эти россказни заменяли бульварную прессу, которой не было в Советском Союзе.

Люда пожала плечами и отвернулась к окну. Некоторое время ехали молча, водитель закурил сигарету, а у Олега в голове то и дело проскакивали непонятные щелчки, особенно когда машина обгоняла троллейбусы. Девушка снова повернулась к нему.

– Тебе что больше всего нравится из моих работ? – задала она довольно неожиданный вопрос.

– Очень многое, – честно ответил Олег.

– А что больше всего?

– Ну… Наверное, «Баран» и «Торпеда».

– Какая «Торпеда»? Которая похожа на ржавый член?

– Нет. Эта как раз мне не нравится. Пошлая. Меня приколола та, скрюченная, с акульими плавниками и карбюратором вместо сердца.

– Я ее переименовала в «Тварь», – сообщила девушка.