Побочный эффект

– У тебя что, грипп? – раздался голос на другом конце провода.

– Шерстка? Привет, ты откуда?

– От Иришки. Я уже приехала, Витька нас забрал на машине с вокзала.

– Он тебя домой довезет?

– Конечно. Сейчас мы разгрузимся и поедем. Я буду дома минут через сорок. Там есть хоть намек на еду?

– Есть, – усмехнулся Олег.

– Вот как? Интересненько. Неужели устроился?..

– Ага.

– Поздравляю. Ладно, приеду, расскажешь.

– Хорошо. А что бы ты хотела на ужин?

– Ого! Таких вопросов я от тебя раньше не слышала.

– Нет, ну серьезно?

– Ну, раз серьезно, тогда я выпила бы коньяку с черной икоркой. Курочка-гриль не помешала бы, – съязвила кузина. – Ладно, хватит дурачиться. Все, я еду.

В ухо толкнулись короткие гудки. Олег положил трубку, потер лоб и помассировал шею. Хотел было открыть шторы, но сообразил, что за ними уже непроглядная темнота.

– Кажется, я знаю, как чувствовал себя Аладдин, впервые применивший волшебную лампу. – Он потер руки и прикинул, сколько понадобится денег на выполнение экзотического заказа сестренки.

Наспех одевшись, Олег взял пакет и приступил к ритуалу отпирания входной двери. Это был довольно сложный ритуал – пластиковая ручка сломалась еще до его приезда в Москву, а на замену замка у Шерстки не хватало ни времени, ни денег. Поэтому изнутри она приноровилась отпирать дверь отверткой, которая специально для этих целей лежала на тумбочке в прихожей. Олег так и не научился делать это с присущим кузине изяществом, но со второго-третьего раза и у него получалось провернуть непослушную бороздку в нужное положение.

Вечер оказался еще ветренее, чем вчерашний, снег шел не хлопьями, а ледяными иголками, неприятно царапавшими лицо. Одинокий уличный фонарь мелко подрагивал на столбе, словно его знобило от пронизывающего холода. Светофор одноглазо пялился в темноту зеленым кошачьим взглядом. Олег пересек дорогу и углубился в насквозь продуваемые ветром дворы, заставленные брошенными на зиму автомобилями. Они вызывали назойливую ассоциацию с динозаврами, ждущими палеонтологов под толстым слоем известковых пород.

Шум в голове не утихал, и теперь мозг, привыкнув к однообразному шелесту, машинально пытался отыскать в нем упорядоченные звуки.