Мир вечного ливня

Свет, например. Прожектора настолько яркие, что если не прибить блеск лица пудрой, то на экране твоя морда будет выглядеть сплошным белым пятном. В общем, те физиономии, которые ты видишь на экране, всегда нарисованы. Настоящее лицо камера просто не снимет, это тебе не «Сanon» за тысячу долларов. Правда, все, что снято «Сanon», ты по телевизору и не покажешь. Видел документальные съемки чеченских боевиков в новостях? Сильно отличаются от того, как снят диктор в этих же новостях? Вот то-то. Наши камеры стоят десятки тысяч, выдают мельчайшие подробности, но нуждаются в хорошем свете и требовательны к гриму.

Мне оставалось только умолкнуть и терпеть дальше. В конце концов у меня на лице образовался двухмиллиметровый слой из нескольких тональных кремов и пудры, на ресницах ощущалась тяжесть туши, а на губах, что казалось самым отвратительным, вкус губной помады. Однако в зеркале это выглядело не так плохо, как я думал. Лицо, хоть и являлось по сути маской, было очень похоже на мое собственное, только намного темнее и контрастнее.

– Пойдем, – кивнул Кирилл.

Мы направились в студию.

– Самое главное – адаптироваться к прожекторам, – инструктировал он меня на ходу. – Постоишь немного, привыкнешь, чтобы не щуриться. Бить они будут прямо в глаза, так что прояви мужество. Свет должен существовать только для оператора и уж никак не для зрителя. Понял?

– Попробую.

Он поставил меня на подиум рядом с новенькой белой «Ладой». Поток света от прожекторов был физически ощутим, и, как я ни старался, все равно сощурился.

– Ничего, – успокоил меня Кирилл. – Постой немного, почитай бумажку, что я тебе дал, заодно выучишь. Только вслух, в полный нормальный голос. Звукорежиссер заодно аппаратуру настроит, а ты перестанешь стесняться.

Я вынул из кармана бумажку и принялся читать вслух. Текст там был следующего содержания.

«Ведущий: „Вы довольны?“ Ответ: „Да. Моя теща умрет от радости“.

К моему удивлению, никто не улыбнулся, а напротив, началась сосредоточенная работа – операторы двинули камеры по рельсам, звукорежиссеры склонились над пультом, осветители поймали меня в фокус прожекторов.

– Все! – Кирилл поднял руку. – Стоп! Заводите массовку.

Массовка в моем понимании – человек сто, но в зал ввели всего два десятка людей.