Линия раздела

Не понимая, что происходит, в дикой панике, усугубленной замкнутым пространством, они рекой ринулись сначала через автоматические раздвижные двери, затем снесли их, а уже через несколько секунд принялись разбивать витрины и выскакивать через образовавшиеся дыры. В качестве таранов использовалось все, чем эти же люди так дорожили буквально минуты назад – телевизоры с торговых полок, первоклассные ноутбуки, элементы рекламных конструкций с изображениями красоток в нижнем белье.

Кто-то, под напором толпы, падал на острые осколки стекол, но никто уже на это внимания не обращал – слабые, пожилые, дети, гибли под ногами, выживали лишь молодые и сильные.

Из «Июня» на улицу выскочило около сотни выживших, из «Окея» тоже что-то около того. Дергающиеся на асфальте тела никого не остановили, на них, судя по всему, уже насмотрелись внутри и списали со счетов.

Машины, стоящие вкривь и вкось виднелись по всему проспекту. Некоторые замерли, врезавшись одна в другую, или в столб, или в турникетное ограждение, или в деревья на придорожных клумбах, три из них почему-то горели, а новых не прибывало.

Но тут он заметил девочку лет восьми. Он бежала, спотыкаясь, через клумбу, вся перемазанная, в некогда нарядном платьице, и кого-то звала, заливаясь слезами. Трудно было понять, просто потеряла она маму, удравшую в припадке ужаса, или же ее родители остались лежать на асфальте.

– Надо ее забрать! – уверенно заявил Кирилл, взявшись за ручку открывания двери.

– Сидеть! – приказал отец, и, дотянувшись до клавиши на панели водителя, заблокировал все замки. – Никто никуда не выходит! Неизвестно, что там.

– Если что и было, оно уже выветрилось! Выпусти меня!

– Сидеть! – рявкнул отец. – Спаситель выискался! Прищемись и не дергайся!

– Боря, зачем ты так? – заступилась за сына мать.

– Ненавижу, когда откровенную чушь начинают пороть! Чем этой девочке сейчас можно помочь? Я сам пока не имею представления, что делать!

Кирилл сжал кулаки и уставился в окно, за которым разбегались выжившие и лежали на асфальте погибшие. И вдруг он заметил, как один из валявшихся у «Июня» поднялся. Затем еще кто-то встал на четвереньки, и на другой стороне проспекта некоторые зашевелились.

– Они живы! – радостно воскликнул Кирилл.