Код зверя. Цикл R.E.L.I.C.T

Почему укуренный дежурный забрал телефон и удостоверение, не тронув полторы сотни евро? Глючило? Не знал что берет? Ну, допустим. Пусть будет вторая рабочая версия. Но тогда вряд ли он дотащил бы Ильберта дальше ручья, да и вообще далеко от поста. А это легко проверить. Надо только собраться с силами и заставить себя идти.

Исходя из обеих рабочих версий, двигаться надо было строго на запад, в сторону города. На этом пути, тогда, неизбежно попадется ручей или дорога. Лучше ручей, так как по его изгибу можно будет попробовать привязаться к карте, затем, зная свое положение, двигаться в сторону шоссе.

Так как до города далеко, километров семь, если не больше.

С трудом поднявшись на ноги, Ильберт по компасу взял курс строго на запад и, покачиваясь при каждом шаге, побрел в выбранном направлении.

Иди было очень трудно. Каждая кочка, рытвина или древесный корень грозили сбить с ног, а падение в нынешнем состоянии запросто могло привести к еще одной потере сознания. Этого нельзя было допускать, приходилось хвататься за любую ветку или древесный ствол, чтобы сохранить равновесие.

Но потихоньку, шаг за шагом, силы возвращались, а тошнота все более отступала.

Вскоре Ильберт вышел к грунтовой дороге. Прискорбно, но это сразу убило одну из рабочих версий – галлюцинаторную. Если бы дежурный после драки вытащил тело в лес, то первым, согласно карте, должен был встретиться ручей, а не дорога. Впрочем – хоть какой-то ориентир. Ильберт зажег фонарик и внимательно изучил карту, пытаясь понять, где дорога делала похожий поворот.

К сожалению, возможных вариантов было аж три. Требовалась привязка еще хоть к одному обозначенному объекту.

Пришлось снова углубиться в лес и двигаться дальше на запад.

Версию о наркотическом трипе пришлось отбросить. С одной стороны, Ильберт сделал это с радостью, с другой, раз все произошедшее было реальным, это имело целый ряд весомых последствий. Такую реальность, видимо, придется принять, как есть. Вместе с расстрелом, фантастическими ружьями и мерцающей на лице человека сеткой.

В этом случае бросить Дельпи могли где угодно, и он сейчас мог попусту тащиться на запад через ночной лес.

Любые мысли о безысходности и тщетности усилий здорово ослабляют волю, а Ильберт держался на одной лишь воле, ему никак нельзя было надламывать этот стержень. Поэтому он решил очистить голову от любых предположений и рабочих версий, не думать ни о причинах, ни о чужих мотивациях. Воспринимать все непосредственно. Как оно есть.