Большая Охота

Потому что сделать это могут только люди, у которых действительно нет выбора. Не те, которые могут погибнуть, если займутся этим, а те, которые умрут, если не ввяжутся в эту борьбу. Я хочу, чтобы ты собрал таких людей, когда вырастешь.

– Но ведь у меня будет выбор… – попытался возразить я. – Будет выбор не делать этого.

– Да, конечно, – с грустью ответил отец. – В этом самое слабое место моей затеи. И все же я оставлю записи именно тебе. Ослепнув, я все равно не могу их никак использовать.

– Вакса сказал, что ты не ослепнешь.

– Вакса хороший парень, хоть и черный, как сажа. Но душа у него белая, как пух – это точно. Андрей, у меня осколками полностью выбило оба глаза. Их у меня вообще нет, понимаешь? И новые не вырастут.

Я не выдержал и разревелся, как девчонка.

– Утром за нами прилетят гравилеты, – сказал отец, словно не слышал моих рыданий. – Если доживем до этого, если нас не потопят торпеды или донные установки, то тебе надо будет как-то переправить тетради на материк.

Я мигом заткнулся, словно вода попала мне в носоглотку.

– Хорошо, пап, я подумаю. Только мне надо найти одного человека.

– Кого?

– Девчонку. Знаешь, это ведь не я принес гвозди, когда вы достраивали мост. Это она. Она провалилась в трещину и висела на поваленной пальме, но коробку с гвоздями не выбросила. Хотя без нее могла запросто слезть сама. Я ей помог перебраться на край трещины, но потом она куда-то пропала.

– Интересно… Но вообще я бы не хотел, чтобы ты кому-нибудь доверял эту тайну.

– Ей можно, – заявил я. – Пап, я знаю, о чем говорю. Если ты доверился мне, то надо довериться и ей.

– В твоем возрасте я не думал так о девчонках.

– Ты и сейчас… – начал я, но осекся. Не стоило этого говорить.

– Продолжай, – спокойно сказал отец.

– Ты никогда не считал маму равной себе.

– До войны именно я сдирал до мяса кожу на ладонях о рыболовные снасти. Не она.

– Но она вырастила того, кого ты сейчас просишь о помощи!

– Я ей благодарен за это, – холодно ответил отец.

– Да, я знаю, – вздохнул я. – Извини.

Но на самом деле извиняться мне не хотелось. Я вдруг понял, что если и возьмусь за дело, которое мне поручил отец, то не ради него, а ради того, чтобы матери не теряли своих детей в океане. Только ради этого.