Острова

– Gorаch, – негромко шепнул он.

Стекло зажглось ровным жёлтым светом даже быстрее, чем свеча, поднесённая к огню.

– Помнишь, как пользоваться, да? – протянул Эарн и шарик.

– Ага, – в очередной раз кивнул Шон.

– Значит, план такой, – сложил Хэкьвос руки на груди. – Мы к твоей ноге привязываем конец, ты ныряешь и плывёшь к ближайшей башне. Пытаешься отколоть от неё хоть крохотную песчинку – мне и этого хватит. Когда всё заканчиваешь, дёргаешь два раза, и мы тебя не спеша поднимаем наверх. Если хоть в какой-то момент почувствуешь, что что-то не так, дёргай три раза, и мы тебя вытащим.

Не геройствуй без лишней нужды.

– Поняy, – кивнул Шон. – Я же не дурак – как мне можно умирать, не попробуваy норбуржского 1588 года?

– И правда, – хохотнул маг. – С богом тогда!

Лорландец повесил светильник себе на шею, а Грани привязал булинем верёвку к его левой щиколотке. Кто-то из матросов подал ему странно изогнутую металлическую прищепку – её парень, слегка поморщившись, повесил на нос.

Постояв ещё немного, Шон начал очень глубоко и быстро дышать – и на очередном вдохе задержал дыхание.

Ещё несколько вдохов и выдохов – и снова задержка, на этот раз уже на выдохе. Наконец, последний раз глубоко вдохнув и перекрестившись, Шон бросился в море.

Почти сразу же вслед за этим воду пронизал широкий яркий луч, уходящий куда-то вниз. Свет быстро терялся в подводной черноте, но даже так на глубине можно было разглядеть размытые и рябящие очертания белого камня.

Коннор неспешно травил верёвку и внимательно смотрел за красными метками на ней.

На первые пять футов Шон погрузился очень быстро, не следующие пять – может, самую малость медленнее. Затем матрос ненадолго остановился, а потом продолжил плыть вниз – на этот раз ещё медленнее. Верёвка спускалась с борта корабля равномерно и без рывков – вот уже двадцать футов, тридцать, сорок…

Луч, которым Шон подсвечивал себе путь, сверху уже почти не просматривался. На пятидесяти футах матрос снова приостановился, а потом замедлился ещё больше.

Десять футов, двадцать футов – и верёвка совсем перестала двигаться.

– Он там, – напряжённо сжал трос в руках Коннор. – Ждём.

Кайт нахмурился и прикрыл глаза. Хэкьвос же зачем-то сел прямо на палубу и положил обе ладони на доски. Его левое веко начало еле заметно подёргиваться, а лоб пересекли две глубокие складки.

Время тянулось очень медленно.

– Он не подаёт знаков, – сдавленно прошептал Коннор.

– Камень очень крепкий, – так же тихо ответил маг.