Копейщик

Большинству студентов приходилось полагаться на собственную память. Чтобы хорошенько осмотреться, она пришла в кабинет раньше всех. Ее сразу поразил царящий в кабинете густой дух заклятий. По всему видно, нифрила здесь не жалеют. На некоторых партах были видны следы подпалин, и оставалось только гадать, какие заклятия накладывались в этих стенах. Похоже, «наука нейтрализации» изучалась здесь не только в теории, но и на живых примерах. Возле каждой парты стоял ящик с песком, будто это был не учебный класс, а склад горючих материалов.

Ольха невольно хмыкнула, она предвкушала, что будет весело.

Дверь класса отворилась, и в помещение ввалился Хухля, первый и пока единственный знакомец Ольхи в Академии, если, конечно, не считать пятиминутного разговора с ректором. Хухля бесцеремонно уселся рядом с Ольхой за одну парту, хотя все остальные были свободны.

– Так ты будешь учиться в нашей группе? – спросил он, – Вот здорово! Хочу посмотреть, на что ты способна.

– А с чего ты решил, что я на что-то способна? – спросила она с подозрением.

– Ха, да про тебя только и разговоров…

Хухля понял, что сболтнул лишнего, смутился и замолк. Ольха уставилась ему в глаза и приподняла бровь, давая понять, что ждет объяснений.

– Ну, все уже знают, что тебе дал протекцию сам князь Верес, – Хухля пожал плечами, – Да, и я не слепой, видел у тебя на запястье волка в короне.

Такого осложнения Ольха совершенно не ожидала. Все ее задачи содержали необходимое условие оставаться незаметной, или, по меньшей мере, не привлекать внимания.

– А что еще говорят? – спросила она.

– Некоторые думают, что ты высокородная княжна, но большинство считает, что ты, скорее всего состоишь у князя на службе, а туда попадают только люди с особыми способностями.

– И ты тоже так считаешь? – спросила она довольно резко, будто бы такое предположение ее обидело, – Вот что, Хухля. Я на самом деле нареченная княжна. А на службу князь несовершеннолетних не берет, что бы там твои приятели ни говорили.

Ольха уставилась прямо перед собой и замолчала.

Сейчас она умудрилась не соврать, по крайней мере напрямую, но опасалась, что продолжение этого разговора вынудит ее отвираться. А ее учили, что любая ложь однажды непременно выйдет боком, а потому, если не может сказать правду, помолчи. Вообще, князь действительно не принимал в порученцы до пятнадцати лет, Ольха оказалась редким исключением. Но знать об этом Хухле или еще кому-то в академии было совершенно ни к чему.

Хухля тоже замолк.