Книга 1. Людомар из Чернолесья

Даже голос поменялся за день пребывания в Боорбрезде.

Хозяйка – старуха, от которой терпко пахло приближающимся тленом, напряженно кивнула и указала рукой с зажатой грязной тряпицей направо. Там стоял рассохшийся стол и пень вместо стула.

Троица, среди которой был и невольный проводник людомара, придвинулась ближе друг к другу и стала что-то тихо обсуждать. Они не знали, что их шепот прекрасно ему слышим.

Вдруг один из троицы посмотрел на охотника с удивленным лицом. Его челюсть безвольно опустилась вниз, глаза широко раскрылись, он неуклюже выдохнул и… залился мальчишеским хохотом.

Сын Прыгуна невольно вздрогнул. Слишком громкий звук.

– Ухо, – с трудом выдавил из себя хохотавший. – Ухо… у него… во-о… вот так. – Он приложил к голове ладонь лопухом.

– Где? – заинтересовались другие, беззастенчиво принявшись разглядывать людомара. – Нет же ниче-е.

– Было… было… оха-ха!

Сын Прыгуна все понял. Он и не подумал, что людомарские уши смогут его выдать. Видать, здесь не слыхивали о людомарах.

Он уловил испуганный взгляд старухи. Она поднесла ему небольшой кусок жареной ящерицы, какие во множестве здесь водились. Людомар ел их по пути, но сырыми.

– Деб, – сказала старуха.

Охотник непонимающе на нее посмотрел.

– Один деб, – повторила она, беря плошку в свои руки.

– Что ты говоришь?

– Плати один деб.

– Что это?

Хихиканье в харчевне стихло. Старуха помолчала пару мгновений и поставила плошку перед ним.

– Ешь и уходи, – ласково сказала она, но Сын Прыгуна видел в ее глазах животный страх.

Он мигом заглотил мясо, поднялся и вышел. Хорошо, что все так быстро закончилось. Но что она говорила про «деб».

– Погодь.

Людомар резко обернулся. Трое юнцов с насквозь пропитыми лицами стояли подле него.

– Про ухо спроси, – громко прошептал один. – Про ухо…

– Скажи нам, откуда ты?

– Я из… города… из замка…

Тот, который спрашивал, продолжал улыбаться.

– Ты беглый, – просто сказал он. – Поэтому у тебя нет дебов. Ого, пасмасы, он даже не знает, что это такое. – Троица залилась дружным хохотом.

Людомар, сам не зная, почему, полез за голенище сапога и вытащил оттуда фиолетовый рочиропс.

– Это деб, – проговорил он полу утвердительно, полу вопрошая, и стал внимательно следить за пасмасами.

Лица последних побледнели. Вопрошавший его нервно сглотнул. Его глаза словно бы приросли к кристаллу.