Книга 1. Людомар из Чернолесья

Тран дорого отдал свою жизнь: двое холкунов были убиты, еще двое сильно поранены прежде, чем Тугут добрался до дремса и лично срубил ему голову. Тело еще некоторое время стояло, но после свалилось на землю и забилось в диких судорогах.

Воины в ужасе смотрели на поверженного. Из его ран хлестала черная кровь.

– Что это? – пронеслось по отряду.

– Чернокровие! – с ужасом выдохнул один из воинов. – Колдовство.

Ратники отпрянули от трупа. У некоторых из них по лицам пробежали спазмы ужаса, другие были смертельно бледны.

– Волчье безумие, – посмотрел на людомара Тугут, то ли спрашивая, то ли утверждая.

Сын Прыгуна на всякий случай кивнул. Это было не волчье безумие, хотя и очень похоже. Любой житель Чернолесья встречался с этим недугом. Он был страшен, но не портил кровь.

В этот момент на тропе показался еще один дремс точно в таком же состоянии, как и первые два.

– Это и есть тот запах, который ты слышишь? – спросил Тугут, заприметив, как охотник принюхивается к запахам, исходящим от трупов.

– Нет. Это не тот запах. Я слышу другое.

– В путь! – приказал Тугут и указал вперед. – Ты сможешь быть с нами? – Он посмотрел на людомара с нескрываемой надеждой.

– Больше чеснока, – сказал охотник.

– Что?

– Чеснок. Он выветривается. Я слышу сильнее.

– Да, – тут же понял Тугут. – Эй, холы, дайте чеснока.

– Вот… вот… – подскочил к людомару воин, недавно насмехавшийся над ним и называвший туповатым. На лице его не было и кровинки. Он быстро размял чеснок в ладонях и вымазал им повязку.

– Хорошо? – спросил Тугут охотника. Тот кивнул.

Не успели они пройти и сотни шагов, как прямо из леса на них вышел Плакса. Людомар сразу узнал его и с ужасом увидел его зеленовато-красные глаза.

Плакса двигался прямо, слегка покачиваясь. Воины вскинули копья.

«Нет», знаком показал дремс и приблизился к Тугуту. Он что-то ему сказал, взяв за плечи. Потом встряхнул его и снова что-то сказал. После этого отбежал, пал на колени и впился руками в землю.

«О-а-а!», вырвалось у всех, когда Плакса внезапно вытащил нож и вонзил его себе прямо в сердце. Захрипев, он повалился набок.

Тугут стоял, открыв рот, бледный и подавленный.

– Что делать будем, Тугут? – вывел его из оцепенения один из воинов.