Книга 2. Хладный холларг

Последнее же невозможно!

Для Комта уже поставили большой шатер, уставленный по кругу жаровницами, в которых горело разноцветье дорогих во Владии рочиропсов зеленого и красного цвета. У самого же ложа горели фиолетовые кристаллы.

Боор спустился с грухха. Мало, кто заметил, как подбородок его слегка дрогнул. Лишь пройдя в шатер и оставшись один, Комт тихо застонал, тяжело осел на ложе и потер рукой колени. Старость отдавалась в них нестерпимой болью.

Старый брезд приказал слуге придвинуть жаровни поближе, почти к самым коленям, и с наслаждением ощущал, как жар от кристаллов заставляет боль утихомириться.

Пола шатра шевельнулась и на пороге возникла невысокая фигура.

– Аб? – бросил в нее еле слышно Комт, и фигура приблизилась. Молча она протянула боору фолиант, поклонилась и выпорхнула вон.

– Отец, – заглянул в шатер Могт, – я прикажу вести его.

– Кого?

– Муравья.

– Да… да! Веди… теперь надобно мне его… – Говоря это, Комт незаметным движением убрал фолиант под валик подушки и уселся поудобнее.

– Мой боор, – вошел в шатер Эвланд и поклонился. За ним последовали еще несколько брездов. Предпоследним вошел Могт, а за ним Муравей.

Муравей был пасмасом невысокого роста с тем типом лица, которое не выражало ничего и не было заметно нигде. Муравей обладай той исключительной особенностью, которая подталкивает либо стать шпионов, либо вором, – внешность Муравья была настолько обычной, общепринятой и легко воспринимаемой, что он казался холкуном среди холкунов, реотвом среди реотвов и сараром среди саараров.

– Владетель, – поклонился боору Муравей и замер.

– С чем вернулся ко мне? – спросил Комт.

– Хорошие вести, боор. Нам удалось выманить холведов. Едва перевалы откроются, они придут. В том Грозор заверяет тебя клятвой.

– Грозор слишком часто дает клятвы. Пусть клянется за себя, за других же нечего клясться.

– Я передам Грозору твои слова боор.

– Что еще?

– Грозор также предупреждает тебя, что в ларгах неспокойно. Смута в них зреет. Против нас смута. Советы их промеж собой много разговоров ведут.

– Грозор может говорить лишь за Холкунию Прибрежную. В Чернолесской Холкунии нет такого, – вмешался в разговор Эвланд, испросив разрешение на это у боора одними глазами. – Но дурные вести это.