Ложный вакуум

Это могли бы и не заметить. Диверсанты имели практически стопроцентную, как мне сказали, маскировку. На данный момент они вот-вот войдут в Хартов.

Симпсон вывел на экран карту, на которой было изображена прерываемая дважды линия, идущая от линии барьера до границы самого города.

– За ними следят, используя высокочувствительные датчики. Держим их на расстоянии. Есть подозрение, что они скоро всплывут в этой части города.

Он ткнул пальцем в место на карте, которая была обозначена как «Старый город».

– Это и есть предмет столь сложной игры «Будет – не будет»? Для того что бы в случае форс-мажора разобщить силы Альянса их пропустили?

– Они сумели преодолеть силовой барьер, который мы раньше называли непроницаемой стеной.

– Но зачем так рисковать? Они же не идиоты. Или же они подставят наше правительство?

– Ты, Равик, как всегда весьма проницателен, – Симпсон улыбнулся, однако в ответ ничего не получил.

– Слушаю внимательно.

Симпсон опрокинул еще одну рюмку, и он тут же признал, что это пойло только на раз. Хотя есть существенный плюс – алкоголь. В данном случае этот плюс все-таки слабоват.

– Я понимаю, что это твой город, Равик. Мне нужен человек компетентный, знающий этот город. Ты должен следить за ними. Военное вмешательство в данном случае запрещено.

Повисла тишина. Вишневский опрокинул рюмку, причмокнув, после чего сказал:

– Я согласен.

Внутри Симпсон ликовал. Да! У него получилось.

– Но при одном условии, – добавил Вишневский.

– Что же за условие?

Ликование Симпсона приутихло.

– Ноги твоей и твоих людей в Хартове не будет.

Кто кем манипулирует, пронеслось в голове у Симпсона. Он раскрыл перед ним карты, пригласив к беседе, как друзья. Вишневский же все это время подвергал его границы проверке на прочность, и он, генерал-полковник армии, понял это только сейчас.

– Я рад, что ты вернулся, Равик, – Симпсон то ли пытался вернуть старого Равика, то ли свою власть над ним, которой, возможно, у него никогда и не было, а то и то, и другое, то ли он наконец-то проявил искренность.

– Я никуда и не уходил, Карл, – все также спокойно, что несколько пугало, сказал Вишневский. – Но это мой город, а значит мои методы и моя команда.