Ложный вакуум

Всеми средствами пытались предотвратить панику, раз уж нельзя было скрыть наличие проблемы Темноты. Так или иначе, уже тогда заговорили в Институте о том, что единственное, что остается всей Империи, – бежать. Все исчезало и не откликалось. Темнота не реагировала никаким образом.

– И все же я думаю, что вы, Эдуард, что-то тянете, – внезапно сказал Андрей, вернувшись из прошлого. – Как-то мало информации, чтобы бросаться сломя голову.

– Что же я могу сказать, ведь прежде чем сказать вам суть дела, являющую собой особо засекреченную материю, я должен убедиться, что вы готовы воздержаться от распространения ее в случае отказа, не прибегая при этом к насильственным методам с целью ее удаления.

Ого, отчеканил. Явно готовил. Насильственные методы? Залезут в голову и удалят необходимые синаптические связи? Нет, этого не хотелось бы. Хм, оказывался ли я хоть когда-нибудь от такого рода предложений, после чего мне правили память, внезапно подумал Андрей. Нет. Если бы удаляли, то знали бы, что мне не стоит предлагать подобного.

– При этом, что вам терять? – добавил Гёдель. – Как вы думаете, чем больше руководствуется человек: знанием или стремлением к знанию?

– Если вы про Темноту и связанную с ней проблему исчезновения информации, которая сломала наши представления о вселенной, то мы все находимся в шлюпке, имя которой неизвестность.

– Законы природы, кажется, здесь не прилагают никаких усилий.

«Он использовал против меня мои же слова» – проскочило в голове у Андрея, который хотел было добавить, что это могут быть законы, которых люди пока что не понимают, но понял бессмысленность в данный момент этих слов. Какие законы, если закон сохранения информации, один из самых фундаментальных в физике, не работает сейчас. Люди вступили на территорию веры, слепой веры в законы, которых, может быть, и нет.

– Вы же не хотите, чтобы я уверовал в некий высший разум и его столь же высший замысел?

– Вы так говорите, будто в свой разум не верите.

Андрей молчал. Гёдель все так же спокойно, с достоинством смотрел на него. Высокий статный человек, задетый сединой и глубокими носогубными складками, мог бы быть принят за старика, если б не блеск в его глазах.