Путешествие «Галеота»

Под накинутым капюшоном тёмным провалом колыхалась тьма. Фигура вскинула руку и помахала им. Корабль развернулся, оставив фигуру за кормой, и, набирая ход, поплыл прочь, слегка покачиваясь под набирающим силу ветром.

Через полчаса они сбросили ход и легли в дрейф. Войд гаркнул по очереди во все переговорные трубы, приказав всем собраться на палубе. И пошёл к выходу из рубки жестом позвав за собой Стеллу.

– Я обещал Галеоту провести Цах-маскам. Старый обычай, ещё времен Небесного Братства. Сейчас им мало кто пользуется.

Вокруг плескался вечер. Солнце почти зашло, и длинные тени очерчивали корабль. На палубе уже собралась вся команда клипера. На середину вышел незнакомый девушке старик с косичками и страшным татуированным лицом. Заботливо разложил железный лист, ножницы, бритву, маленький рубанок и коробку больших спичек. Войд опустился перед листом на колени и задумчиво взял ножницы.

Стелла оказалась среди толпы крыс. Стоящие на задних лапках, они доходили ей до колен.

– Сегодня, по договору и добровольному согласию, мы совершаем Цах-маскам, – над палубой поплыл резкий голос капитана, – по древнему обычаю, ради воздуха и облаков делаем мы это.

Крысы запищали, пришли в движение и выстроились в подобие очереди. По одному они подходили к Войду, стянув с головы кто платок, кто треуголку или феску. Войд аккуратно отрезал ножницами клочок шерсти и бросал на железный лист.

– Каждый должен отдать кусочек, – шепнул девушке на ухо подошедший старик, – а больше всех капитан.

– А зачем? – так же шёпотом спросила Стелла.

– Увидишь, – старик хмыкнул и вслед за крысами шагнул к Войду.

Старый кок сам отрезал себе одну косичку и бросил в общую кучу. Следующей была очередь Стеллы. Она шагнула вперёд и взяла из рук капитана ножницы. Зимородок тихо, только для неё, сказал:

– Отдай столько, сколько тебе не жалко для своего корабля.

Девушка вздохнула, нащупала резинку, стягивающую волосы в хвост. И отрезала его, почти без сожаления. Войд улыбнулся уголками губ и серьёзно кивнул. Стелла, удивляясь своему поступку, и уже почти жалея о своем порыве, отошла в сторону.

В руках Зимородка блеснула бритва. Аккуратно, на ощупь, капитан принялся обривать себе голову наголо. Десять минут подряд команда, затаив дыхание, молча, следила за опасным трюком. А затем сгрудилась за спиной капитана.