Тимбервольф

Лишь после того, как из прикушенной губы пошла кровь, в голове прояснилось, а эхо слов преподавателя стало обретать стройную и осмысленную форму. Сосед слева, видимо, уже прекратил борьбу с усталостью, смешно покачивая головой в такт дыханию. Отвернувшись от заснувшего товарища, он провел ручкой по ладони с четко очерченными линиями, и вспомнилась ему та цыганка на вокзале, что наворожила долгую, но полную невзгод жизнь.

«Странная рука, очень странная, – покачивала она головой, поглаживая старческими, скрюченными пальцами его шершавую ладонь.

Даниэль вздрогнул, услышав выстрел, и помотал головой, отгоняя красочное видение, настолько яркое и свежее, словно только вчера случившееся. Присев рядом с оглушенным от радости мальчиком, он довольно хмыкнул и приник глазами к биноклю. Триста шагов, а пуля вошла почти в десятку, слегка черкнув соседний круг.

– Так, давай-ка отдохнём и перекусим, – сдерживая расплывающиеся в улыбке губы, пробурчал он.

***

Шериф национального парка нервно мерил комнату широкими шагами, даже не подумывая присесть рядом с егерем, который скромно расположился в углу комнаты. Мокрая от пота рубашка прилипла к спине страдающего от похмелья шерифа. Его беззастенчиво выдавали красные пятна на лице, глубокая отдышка, запах перегара и полупустая бутылка минералки.

– Десять случаев нападения. Де-сять, – выпалил он, сделав глубокий глоток. – Помощница шерифа, облаченная в отличие от того, в форму, торопливо стучала по клавиатуре компьютера, стараясь не смотреть в сторону разгневанного шефа. – И никаких следов. Чисто. Он как из воздуха материализуется. Может, он и не волк вовсе? – ляпнул он, но, взглянув на ехидное лицо Игната, наконец, угомонился. – Ладно. Никуда он не денется, всё равно когда-нибудь объявится, – шериф выдохся и сел за рабочий стол перед монитором.

– Вот, – он тыкал пальцем в экран, – никого шума, ни одна овца даже не вякнула. Тридцать секунд, и все, что нам удалось записать – мелькающая тень, – шериф устало взглянул на Игната. – Да скажи ты хоть что-нибудь, не молчи.

– Засветится он, наверняка. Только прежде всех наших овец передавит, – шериф поскрипел зубами, но смолчал, настороженно ожидая, что еще скажет сын. Игнат подошел к экрану и внимательно всмотрелся в запись.