Седьмой круг. Свой путь

 – Сила, что сокрыта в нём велика, но обуздать он её, к-хм, не всегда умеет…

– Вот тебе раз! Колдовать нельзя, а иногда само по себе колдуется? – хохотнул Бьерн. – Так оно что ли?

– Именно. И если кто заметит, как я творю чары, и донесёт, меня тут же закроют в темнице для мятежных или выживших из ума магов, – опустил голову молодой волшебник.

– Кроме того, Леонарду важно жить там, где есть канцелярии Трибунала. Оттого я и не могу забрать его с собой в странствия, но сделал бы так, не раздумывая! – торопливо добавил купец и по-отечески взглянул на Лео.

– Ух и охмурил ты меня своими вином и байками, старик, – кузнец туповато почесал затылок. – А батька-то мой страх, как волшебников любил. Мечтал всё, что когда-нибудь такой будет у нас тут работать…

– Уж мне можешь не рассказывать, – выдохнул Фредерик и вскинул стакан над головой. – Помянем старину Кальда и его железный нрав!

– Помянем! – гаркнул Бьерн и все трое выпили до дна.

Знакомство и пьянка приободрились. Фредерик редко обновлял содержимое кружки, смаковал и цедил. Зато двое других словно устроили негласное состязание и в какой-то момент даже стали о том подшучивать. Бьерн пока слишком не обольщался, держался недоверчивым и суровым, насколько позволял ему одурманенный ум. Лео же обнаружил в себе новый талант – способность пить под стать бывалому вояке.

Не хотелось уже и помнить об унылой школе, а уж тем более, жалеть, что больше ему не придётся находиться в её заточении.

Спокойствие и безмятежность тешили нежнее с каждым новым глотком. С интересом, внимательно слушал Лео беседу старых друзей. Купец и кузнец говорили много, перебивали и перекидывались глумливыми словечками, точно простолюдины, шутливо дразнясь. Как вдруг, нелепый их говор сменялся высокопарной речью, словно у знатных особ.

С разговоров тех прояснилось, что Фредерик водился друзьями ещё с отцом Бьерна. Наследнику Великой Кузницы не было и десяти лет отроду, когда впервые увидел он купца. В те времена Фредерик уже мог позволить себе не скупиться на дорогие подарки и баловал Бьерна всяческими диковинными вещицами, какие привозил со своих странствий. Так и завязалась их крепкая и цветущая по сей день дружба.