Кольцевая дорога

Потом взмахнул крыльями и полетел. Я мог лишь завидовать ему.

Конь огромной белой птицей кружил в небе, и было видно, что ему не хочется спускаться на землю. Мастер Эйвин не торопил Людвига Марша: он сам наслаждался полетом. Тот, кто хоть раз поднимался в небо, легко понял бы и коня, и всадника. Мы все стояли на песке, задрав головы вверх, и следили за их полетом. Просто глаз не могли оторвать. Красивое это было зрелище.

Донна Мария напросилась лететь первой. Кто бы сомневался: эта девица своего не упустит.

Она бодро забралась в седло и устроилась за спиной мастера Эйвина. Вцепилась руками в его пояс, и они полетели. Но приземлились на той стороне трещины не сразу: прежде господин Росток изрядно покружил над пустыней. Наверняка удовлетворял просьбу благородной донны.

Потом через трещину был переправлен господин советник. Он не восторгался полетом вслух, как донна Мария. Но глаза у мастера Тиля сияли, это было видно даже издалека.

Потом пришел черед Эсмеральды. Я пропустил две веревки под брюхом пони и закрепил их концы на спине Людвига Марша.

Мощный конь неожиданно легко поднял вверх маленькую лошадку. Ух как она ржала, требуя вернуть себя на привычную землю. Я думал, что оглохну, пока они долетят. К счастью, мастер Эйвин управился быстро.

Потом в полет отправилась Устинарья. Еще раньше я заметил, что охотница легко краснеет. Да и кожа у нее была такого подходящего цвета. Поэтому не мудрено, что щеки девушки просто пылали, когда она оказалась в небе. При этом Устинарья, в отличие от благородной донны, не издала ни звука.

Она вообще была девушкой молчаливой. Наверно, так ее воспитывали в племени. Неплохо, кстати, воспитывали, на мой взгляд.

Потом мастер Эйвин за две ездки перенес на ту сторону наши вещи. И вот, наконец, в полет отправился и я. И немного разочаровался, признаться. Летать на крылатом коне оказалось вовсе не то же самое, что ходить по небу самому. Чего-то мне все-таки не хватало. Может, я просто привык делать это по-другому? Впрочем, огорчился я не очень сильно: все равно летать было здорово.

А потом мы опять уложили вещи на беднягу Людвига Марша, которому больше всех пришлось потрудиться на этом пустынном переходе. Солнце-то на месте не стояло, и зимний день был короток. Мы скорым шагом двинулись дальше. Ночевать в пустыне не хотелось никому. Холодно, кругом один песок. И очень плохо с дровами. Поэтому мы спешили добраться до долины, в которой жил Сфинкс. В надежде, что там будет теплее.