Самый большой секрет

Не смей, – последние слова Роберт проорал и снова обрушил свою ладонь на стол.

– И кем они будут? – Олег Валентинович сел на место и снова сцепил руки на груди. – Членами Совета? И если да, то вместо кого?

– Не знаю. Это решение Сам примет сам. Вот такой каламбур, – Роберт невесело улыбнулся. – Но я думаю, что они не особо то горят желанием занимать какие-либо места в нашей структуре. Бессмертие – вот все что их интересует.

– Так откуда третий нарисовался? – повторно задала вопрос Настя.

– Компаньон Семенова.

– Так надо было список «Форбс» открыть и человек пятьдесят сверху и принять, – недовольно пожал плечами Олег Валентинович.

– Когда инициация? – спросил Игорь Петрович, только сейчас отвлекшийся от своего блокнота.

– Будет сообщено дополнительно. Сегодня только примем в семью, – Роберт брезгливо поморщился. – И произойдет это по нашей общей вине.

Раздался стук в дверь.

– Да, – отозвался Роберт.

Дверь приоткрылась и в проеме показалась бритая голова охранника.

– Эти здесь.

– Заводи через минуту.

Бритая голова скрылась. Роберт кряхтя поднялся на ноги и с высоты своего огромного роста обвел трагическим взглядом всех присутствующих.

– Давайте стиснем зубы и сделаем это. Я вас прошу.

Глава 15. Ранее. Я

– Составить компанию?

– Что?

– Говорю, одному не скучно?

– А, нет, друг, я не из этих.

– Из каких этих. Ааааа… – предложивший присоединиться ко мне весело и громко рассмеялся, едва ли не полностью заглушая музыку, игравшую в баре.

В этом баре я любил отдыхать один. Выбирал какой-нибудь день и раз в неделю опрокидывал графинчик-другой, находясь наедине со своими мыслями. Без друзей, без проблем, без девушки. Такой небольшой отрыв для творческой личности. Шутка.

Бар назывался «Джунгли» и нравился мне по нескольким параметрам. Находился почти в центре города, недалеко от моего дома. Не ориентировался на какую-либо субкультуру, будь то спортивные болельщики, реперы, рокеры или любители танцевать сальсу.

– Я чего, на педика похож? – задал парень вопрос.

В этом вопросе абсолютно не было агрессии и тем более, как говорится в некоторых кругах, предъявы.