Игла бессмертия

Мертвяки сонные были какие-то, видно, кровушки напившись. А кум мой последним шёл, да не в пример первым таким шустрым оказался – из-под тесака вывернулся и на меня кинулся. Повалил, душит, мордой своей к шее тянется – сильный, гад. Я хриплю, Федьку недобрым словом поминаю, а тот, вишь, примерялся, как сподручней его решить.

– А как мне было его бить, коли вы спутались, точно букли перед выходом на плац? Вот я и решил его на штык насадить: с размаху коротким его приколол, да толканул с Демидки прочь, завалил – к земле прижал.

Дёмка со своим ружьём подоспел, стоим, придерживаем, а что делать – не знаем.

– Тут я смекнул, что до воды с кувшинками рукой подать, – снова заговорил Демид, – и можно бы ему там новую могилу состряпать. На том и порешили. Отпустили его, а как он на ноги начал утверждаться, снова в штыки взяли и над собой подняли. Тяжёленек оказался, и ногами сучил, и руками тянулся, и материл нас между хрипами нещадно. А как к реке подходить стали, завопил пуще прежнего, но уже просительно.

Что только ни сулил, поганец: и хату, и жену, и место обещал показать, где он кубышку с награбленным схоронил. Так поняли, что верно всё делаем и, зайдя по пояс в реку, прямо в кувшинки его окунули – топором на дно пошёл, даже не барахтался. Потом вернулись к могиле и всех порубленных таким же манером в реку уложили. Вот такая история.

– А что же Ярмилка? – спросил Николай.

– Выздоровела совсем, ещё краше стала, только меня уже не привечала и вскоре переехала в другое село, к брату.

Впереди, правее от спешащего к горизонту солнца, показалась деревня.

– После местные говорили, что она специально муженька под наши штыки пристроила, и что ведьма она не хуже той старухи. Только я не верю – истово всё было, не напоказ.

Помолчали.

– Я так мыслю, – начал Николай, – что не напрасно, ты, Фёдор, к унтеру бегал – по глупой славе вас господин капитан приметил.

– Да? Может, и так.

– А как вы с Георгием Петровичем первый раз встретились?

– Вскоре после этого, весной.

Прямо из траншеи вызвали нас…

– Смотрите, кажись, лежит кто-то, – перебил друга Демид и стегнул лохматыми верёвочными вожжами по лошадиным бокам.

Кляча и не подумала бежать быстрее, но и без того седоки вскоре увидели, что на дороге лежит Евсей. Фёдор и Олег спрыгнули с телеги и поспешили к нему.

Возница раскинул руки и ноги в стороны и храпел, как говорится, во всю ивановскую.