Игла бессмертия

Позвольте представиться: капитан-исправник Боброцского уезда, потомственный дворянин Александр Фёдорович Колосков.

– Капитан лейб-гвардии Воронцов Георгий Петрович. Я к вам с предписанием. Вот, прочтите.

Офицер вытащил из кожаного поясного футляра сложенный листок, где казённым слогом было записано следующее:

«Податель сего, Воронцов Георгiй Петровичъ, отряженъ Тайной Экспедицiей Сената для установленiя причинъ и обстоятельствъ пожара въ церкви въ сел? Сухая Берёзовка Боброцского у?зда.

Симъ, Воронцов Георгiй Петровичъ, над?ляется правомъ имать и устанавливать розыскъ надъ особами вс?х сословiй, могущими быть къ означенному пожару причастными. Всемъ военнымъ и статскимъ службамъ предписывается оказывать означенному Воронцову всемерное в его д?л? сод?йствiе.

Тайный сов?тникъ С. И. Шешков

Писано въ Санктъ-Петербург? въ июне 1791 года»

Капитан-исправник читал предписание долго, несколько раз перечитывая одно и то же предложение, по временам недоуменно бубня себе под нос то «Сенат в Сухой Березовке?», то «имать все сословия… имать все?» Лоб его, широкий и гладкий, с каждым новым прочтением покрывался волнами морщин.

– Позвольте, позвольте, это тот самый пожар, где отец Феофаний сгорел?

– Да, именно. Что вы можете об этом рассказать?

– Скорбное дело, скорбное. Отец Феофаний был божьим человеком и умело творил не только священные таинства, но и замечательную рябиновую настойку.

– Вы часто встречались?

– Нет. Я, извольте видеть, не склонен к путешествиям, – Александр Фёдорович погладил свой внушительный подбородок, украшенный пышными бакенбардами, – а отец Феофаний приезжал в Боброцск только на ярмарку.

– Выезжали ли вы на место пожара?

– Нет, ездил мой секретарь Причкаляев Фока Харитонович, полезнейший человек, он и подати учитывает, и ревизские сказки правит.

– Он что-нибудь выяснил?

– Должно быть, семисвечник упал, потому и пожар случился.

– Отчего сии заключения?

– А что ж ещё? Грозы в тот день не было.