Центурион Македонского

– Хороша…хороша…, – старик затаил дыхание, и что есть силы опустил свое сачок.

В следующее мгновение, ветеран, как большевик с саблей в поисках головы басмача, носился по полю за бабочкой, пытаясь поймать.

– Манок нужен, – рядом с уставшим ветераном, очутилось лицо Петра.

– Я и свистеть то не могу, – ветеран вытащил челюсть, – зубы все дырявые.

– А может пусть летает, – рядом показался Вася.

– Бабочка должна быть в гербарии! – рявкнул на него Петр.

– Села, – прошептал Михаил Антонович, и крадучись стал передвигаться в сторону, сидящего на коричневом сачке центуриону.

След в след, за ним крались Петя и Вася. Петя на ходу отломал фиолетовый сачок, испачкав брюки сачковым соком. Вася, за его спиной махал руками, стараясь вспугнуть центуриона. Приблизившись, старик поднял вверх руку. Расправив капюшончик, старик, взялся за него двумя руками, вытянул шею, прикрыл левый глаз. Медленно отводя руки назад, он грамотно разместил стопы. Раздался свист, это Вася, державший капюшон пролетел далеко вперед.

– Щас я ее поймаю, – Петя отодвинул старика, залег на землю и ежеминутно поднимаясь пополз к цели.

Высунув голову с подветренной стороны, он оценил дистанцию, поднялся всем телом, покрутил в руке черенок, замахнулся и со всей силы опустил сачок на бабочку.

– Профессор Павлодарский, – сказала бабочка, когда Петя достал ее из фиолетового мешочка, – лечу в Ташкент.

– Не знаю такого, – Петя достал иглу и осторожно сунул ее профессору в зад, – а в Ташкент еду я.

Только сказал Петр эти слова, как огромной силы смерч схватил всех, включая улов, закружил в едином потоке и понес над землей. Внизу показался поезд, его длинный хвост тянулся как нитка за иглой. Смерч поднял тела вверх, затем, как пуля выстрелил ими в поезд.

Петр очнулся на полу, через секунду на него упал Вася. Михаил Антонович раскрыл глаза, от удара о стену. Профессор Павлодарский, успев схватится за поручни, ушиб голову и теперь чесал ее.

– Кто же так рулит, – Петр забрался назад на кровать.

– Может на камень наехали? – предположил Вася, усевшись рядом.

– Помню…, – ветеран выглянул в окно, – в сорок первом ехали…под бомбежку попали…

– Слава богу…сейчас не бомбят, – ученый тоже смотрел в окно.

– Сейчас поезда сами с рельсов сходя, – настаивал Михаил Антонович.

– Ну слава Богу, мы пока не сошли, – улыбнулся ученый.