Центурион Македонского

– Уважаемый Аркадий Борисович, – старик посмотрел на ученого, – настоящим письмом, имеем честь пригласить Вас на международную конференцию, посвященную проблеме интегрирования науки в новых условиях социальной разобщенности.

Петя удивлялся количеству умных слов. Вася слушал не совсем понимая, но догадываясь.

– Профессор кафедры лепидо…пидо…, – ветерана заело.

– Лепидоптирологии, – улыбнулся профессор, – в переводе с латыни Lepidoptera, lepis – чешуйка и ptero – крыло. Получается чешуекрылые.

– Летающие рыбы? – догадался Петя.

– Да нет, – профессор полез в свою сумку, достал бабочку, – у бабочек крылья покрыты маленькими чешуйками. Эти чешуйки могут быть пигментными и оптическими, тогда крылья отливают металлическим блеском с тем или иным оттенком, который возникает вследствие различных оптических эффектов. Понимаете?

– Нет, – за всех ответил Петя.

– Ну как же! – Павлодарский сунул ему под нос бабочку, – крылья видите?

– Вижу, – согласился Петя.

– Ну дак они и покрыты чешуйками! Это кстати, систематический признак отряда.

– Дак это Ваш друг, он бабочки ловит? – уточнил Петя.

– Ну да! – с облегчением воскликнул Павлодарский, – он лепидоптиролог!

– Это точно не ругательное слово? – уточнил Петя.

– Абсолютно! – профессор передал бабочку Михаилу Антоновичу.

– Какая большая, – удивился тот.

– Капустница? – спросил Вася, представив как этот зверь таскает качаны.

– Нет, – не согласился профессор, – это Центурион Македонского.

– Солидная особь, – перешел на научный язык Михаил Антонович, – сами ловили?

– Не совсем, – профессор положил бабочку на стол, – это единственный в мире образец, полученный в лабораторных условиях. Он приносится в дар учеными Москвы, ученым Узбекистана.

– Всю жизнь ловить бабочек, – поразился Петя, – и за них еще деньги платят?

– Этот экземпляр…цены не имеет, – Павлодарский, гордо ткнул пальцем в лежащего на спине Центуриона.

Бабочка лежала широко расставив большие бархатные крылья с реснитчатой оборкой.

– Красиво, – Вася смотрел не моргая.

– Древние римляне верили, что эти удивительные создания, ни что иное, как оторвавшиеся от растений цветки, – поразил Павлодарский красотой слова.