Красная книга начал. Разрыв

А появись здесь Сара со своим божественным кексом или даже просто с куском черствого хлеба, принес бы ей все три клятвы, не раздумывая, вручив имущество, жизнь и душу. Но увы, симпатичные девчонки не выпрыгивали из-за угла, стремясь накормить свежими яствами молодого кавалера, и не претендовали на его фамилию или тело.

Вспоминая вчерашние расстегаи и еще более ранний завтрак в поместье герцогини, он корил себя за глупость. При расставании ван Дерес пыталась вручить ему сумку с припасами, а он, зная ее натуру и справедливо предполагая, что еды там на неделю, вежливо, но твердо отказывался.

Слишком твердо, как полагал теперь юноша.

Темнота раздражала. Похрустывание камней под подошвами сапог грохотом горных обвалов терзало обострившийся слух. Непрерывное бормотание Севера также не способствовало успокоению нервов.

Чуть дернув за кнут, Альбин шепотом попросил его замолчать. Как попросил? Не очень, наверное, вежливо говорить такие слова наставнику, но Север был ему скорее старшим братом, чем строгим отцом.

– Да это не я вроде, – прошептал Север.

Обратившись в слух, нор Амос сообразил, что шепот слышится уже довольно давно. И идет как будто бы из-за стены. И в последнее время звук явно усилился. Завернув за угол, они ясно расслышали приглушенные голоса. Камень обманывал, разнося звук далеко по проходу. Более того, чуть дальше, в каменной кладке стены проглядывали светлые полосы: выкрошившийся за годы цемент открыл доступ свету и звуку из помещения, расположенного за стеной перехода.

Голоса стали громче, но слова разобрать было невозможно.

Подкравшись к щели в кладке, друзья попытались заглянуть в нее. Но стена была достаточно широка, и, кроме скудных отсветов жаровни или открытого фонаря, разглядеть ничего не получилось.

Альбин хотел было крикнуть, позвать на помощь, но Север ткнул его кулаком и, постучав по лбу указательным пальцем, шепнул прямо в ухо:

– Не спеши. Надо послушать, а потом подумать.

Юноша кивнул, забыв о том, что во мраке его жест останется незамеченным, и приник ухом к щели.

Отрешившись от стука крови в ушах, он явно различил два голоса: один – глубокий, сочный, смутно знакомый, другой – то шипящий, словно капля дождя на раскаленном клинке, то скрежещущий, как ржавая пила по кости.

Слова, произносимые вторым, разобрать было совсем невозможно. А вот первый голос был достаточно громок и уверен. Его обладатель словно вещал, а не вел беседу. Привыкший приказывать, может, даже командовать войсками или рабочими.