Нелюдь

– Поаккуратней можно?! Тут вообще-то дети ходят! – возмутился я и начал его обходить, и тут кто-то очень сильный, схватив меня за рубаху, поднял в воздух.

Моим пленителем оказался тот самый воин, которого я использовал в качестве «ледокола» для себя. Здоровенный лысый мужик со злым взглядом и некрасивым шрамом на щеке. Он легко держал меня в воздухе на вытянутой руке и смотрел прямо в глаза. Я хоть и оказался в столь неудобном и унизительном положении, но пороть горячку не стал. Понимая, что мои трепыхания будут казаться очень смешными, перестал дергаться и, сложив руки на груди, спокойно повис у него в руке.

Заметил, что за Лысым, как я успел окрестить мужчину, стояли несколько мордоворотов, бдительно осматривающих толпу на предмет беспорядков.

– Может, ты поставишь меня на землю и поговорим как мужчина с мужчиной? – приподнимая бровь, спросил я, надеясь его рассмешить.

И вправду, в глубине его глаз я увидел легкую тень полуулыбки. Его губы дрогнули, и он неожиданно гулко рассмеялся.

Отсмеявшись, мужчина начал вертеть меня в разные стороны и пристально рассматривать с ног до головы.

– А ты, вообще, что за нелюдь такая? – густым басом спросил он. – Ни разу еще такую не видел.

– А какую ты видел? – спросил я. За что тут же и поплатился, потому что Лысый меня встряхнул, от чего моя не блистающая качеством рубаха затрещала, а я начал опасаться остаться совсем без нее.

– Отвечай на вопрос, когда я спрашиваю, – все еще с улыбкой, но с грозным оттенком в голосе сказал мужчина.

– Нелюдь я!

– Не дури, – встряхнул он меня еще раз. От чего рубаха затрещала еще сильней. – Я же могу и жестко спросить.

– Не дурю! Мне всего-то четыре года. Я всю свою жизнь прожил в трущобах и не знаю, кто мои родители! Откуда тогда мне знать, кто я?! Поэтому все просто и незамысловато зовут меня Нелюдь.

Лысый хмыкнул.

– Слышал уже про тебя, – сказал он.

– Откуда?! – сделав как можно более удивленный вид, спросил я.

– Да сегодня до меня дошли слухи, что какая-то мелкота, защищая себя, порезала двух нищих, при этом понося их так, что у моих людей это умение ничего, кроме жгучей зависти, не вызывает.

Вот теперь я был крайне ошарашен. Я, оказывается, местная знаменитость! Хотя с какой-то стороны это хорошо. Теперь всякие бандиты будут относиться ко мне чуточку по-другому.