Нелюдь

Она же размером с футбольный мяч! Такая же огромная! И если хорошенько укусит, то может спокойно вырвать большой кусок плоти!

Быстрое движение руками – и вот первая крыса мертвой опускается на пол. Правда, ее мимолетный предсмертный писк распугал всех остальных сородичей, находящихся поблизости, но для меня найти новых – не проблема. Ну что ж. Осталось еще пять…

Где-то через час я направился к Киру. И за три захода перетянул к нему шесть крыс.

Подмигнув мальчишке, я помог ему вытащить тушки мертвых грызунов и, подхватив одну из них, направился к выходу из переулка.

– Слушай, Кир. А тебе не тяжело? – участливо спросил я, слыша за спиной тяжелое дыхание. Я обернулся.

Мальчишке было очень тяжело, но он старался не показывать вида. Тушки были большие, тяжелые, и держать их в руках для семилетнего мальчишки было тяжко.

– Нет, – все же пробормотал он, отказываясь проявить слабость.

Так мы дошли до конца переулка и почти вышли на «главную» улицу, как сзади послышался голос Кира:

– Все! Не могу больше! – Разжав руки, он уронил крыс на землю.

– Что ж ты делаешь, балбес?! – накинулся на него я. – Если чувствуешь, что тебе тяжело нести, то почему не признаешься? Вот зачем ты их кинул на землю? Я их для этого, что ли, столько времени гонял!

– Э-э-э, – только и мог сказать Кир, пораженный моим напором. – Да мы же никогда столько не ловили, – начал оправдываться он, – в самые удачные дни я приносил по две тушки. А ты притащил целых шесть! Да еще и таких здоровенных! Они очень тяжелые!

Я мысленно улыбнулся.

Задумавшись на мгновение, я пропустил приближающихся двух пожилых людей в неопрятной рваной одежде. Они, беззубо улыбаясь, подходили к нам.

– Что, мальки, с охоты? – дружелюбно спросил один из них. – Молодцы, хорошими охотниками станете. Только мы тут с другом моим подумали, что такая куча крыс для вас, таких маленьких, это много.

– Что?! – возмущенно выкрикнул я, краем глаза замечая, как съежился Кир. – Да вы вообще охренели, старые придурки?! Да я вам ваши глаза на задницы натяну и скажу, что так и было! А потом оторву вам яйца и заставлю их сожрать!

Оборванцы не знали, что сказать, и только молча раскрывали беззубые рты.