Воспитание ангела. Сборник повести и рассказов

Лобанов и Попов набросились на Зозулю, обвиняя его в убийстве, но хитрый хохол тут же объявил, что судя по гигантской гематоме на голове трупа, он был не первый, кто поработал над майором. Завязалась драка. Сиротин с трудом прекратил побоище и предложил всем вместе решить проблему. Но чтобы кто не предлагал, всё сводилось к одному: заявление поступило из Депо, их приезд был зафиксирован, так что все они под подозрением.

– В любом случае, Борщёв догадается, – заключил Сиротин.

Неожиданно лицо Лобанова просветлело.

– Точно. Майор! Вот кто нам сейчас нужен, – воскликнул он и бросился к телефону.

Сиротин не расслышал, что сказал в трубку Лобанов, но понял по довольному выражению его лица, что появилась какая-то надежда.

В ожидании спасителя уселись за стол.

Сиротин не пил, а подельники совсем расслабились. Из их возбуждённого пьяного разговора он неожиданно для себя выяснил, что те случаи грабежа, свидетелем которых он несколько раз стал, были действительно только шалостью, хулиганством.

На самом деле такого рода операции проводились сидевшей перед ним троицей регулярно и по наводке самого Борщова. Начальник точно знал в каком поезде и в каком вагоне следует искать жертву.

Когда милиционеры появлялись в вагоне, жертва обычно уже была доведена кем-то до кондиции – сильно пьяной или одурманенной каким-то наркотиком. Таких выгружали на ближайшей станции, вывозили в лес, «чистили» и оставляли там же. Если жертва ещё могла соображать и сопротивлялась, её выводили из вагона под предлогом отсутствия билета или проверки паспорта, затем – в «автозак».

– Ты, поди, и не знал, – с пьяной усмешкой сказал Лобанов Сиротину. – Тебе и не положено. Ты у нас, как майор говорит, пария – злой на нынешнюю власть, но идейный. Он от тебя давно хотел избавиться, но видишь как получилось. Теперь ты наш. Мы тебе всё и говорим. В следующий раз вместе пойдём.

– И все незаконные, – вклинился в исповедь Лобанова Попов, самый молодой из их компании.

– Точно, Сашка, – хлопнул его по плечу Лобанов. – Мы же, Миша…, пардон, товарищ сержант, не грабим, а экспроприируем награбленное. По документам все эти граждане и гражданки обычно нигде в госучреждениях не числятся: либо кооператоры, либо цеховики, либо просто безработные.